Я хочу, чтобы меня казнили

Только спустя месяц я понял, что могу приезжать тогда, когда захочу, но в тот понедельник прибыл за час до назначенного времени. Тюрьма "Белая Ночь" находилась в отдалении от свежепостроенных районов севера Санкт-Петербурга, поэтому от метро пришлось ехать на автобусе. Если бы в то время спросили мое мнение, однозначно ответил, что расположение неудачное. Как по мне, так самое прекрасное для подобных целей место было выбрано для исправительной колонии "Полярная Сова". Шутка ли – находится за полярным кругом и у заключенных даже мысли нет о побеге из-за убийственного климата.

А что здесь? Автобусная остановка даже в полукилометре от ворот тюрьмы.

На входе я начал понимать, что судить было рано. На первом контрольно-пропускном пункте меня полностью раздели и провели через рамку металлодетектора, а все вещи положили в серый ящик и пустили по ленте на следующий пункт. По крайней мере я так подумал, не сразу поняв, зачем дали в руки запечатанный непрозрачный пакет. Пройдя в следующее помещение, вздрогнул от неожиданности, потому что за спиной закрылась дверь.

Под высоким, около четырех метров потолком, висели динамики, из которых достаточно чисто прозвучал спокойный властный голос:

– Вскрывайте пакет, одевайтесь.

– Прошу прощения, а где мои вещи?

– Вскрывайте пакет, одевайтесь.

Что-то подсказало, что других слов в этой комнате я больше не услышу, поэтому вскрыл по перфорации пакет, достал из него белые штаны, белую толстовку и белые ботинки без шнурков. Когда все оказалось надето, дверь без ручки издала писк и отошла от стены.

Впереди был длинный белый коридор и зачем-то пожав плечами, я пошел вперед. Это было самое странное собеседование, о котором доводилось слышать, однако странность как раз и подстегивала идти дальше. Ну ладно, не столько интерес или интрига, сколько то, что назад дороги пока что не было.

В конце коридора был поворот, за которым сидел охранник, отделенный от посетителей бронестеклом:

– Молодой человек, к кому?

– Я на собеседование к начальнику исправительной колонии.

– К Геннадию Илларионовичу? Проходите, вам в здание прямо, – охранник нажал кнопку и за моей спиной закрылась дверь, которую я даже не заметил вначале, а через пару секунд открылась другая, что вела во внутренний двор.

– Я извиняюсь, но где мои вещи? Я…мои документы…

– Вы все получите при выходе. Проходите.

Вздохнув, я вышел на улицу и легкой трусцой побежал к ближайшему зданию – не хотелось заболеть на февральском холоде.