Я хочу, чтобы меня казнили

Думаю, вы уже в курсе, что камеры наши надежны, как экономический план страны на пятилетку, так что без посторонней помощи выбраться он не мог. Так?

– Ну, – подтверждать было неприятно, но Юрий говорил правду.

– Следовательно, кто-то помог. Да вот только кто?

– Ты в загадки меня позвал играть, – терял терпение начальник тюрьмы.

– Вот любите вы театральные паузы рушить. Может, я всегда хотел в кино играть? Ладно. Скажем так, импульс к побегу дал Оливеру ваш прекрасный психолог.

– В смысле?

– В прямом.

Через пять минут после разговора с Юрием начальник тюрьмы и начал звонить мне. Как выяснилось, не возьми я трубку со второго раза, группа захвата от ФСБ оперативно доставила бы в “Белую Ночь”. Скорее всего, сразу на второй блок тюрьмы.

– И я так понимаю, меня уже проверили, – не впечатлившись рассказом, спросил я.

– Конечно, – майор кивнул: – И это смутило больше всего.

– Интересно, чем.

– То ли мало копали, то ли хорошо алиби себе делал, но ты чист, как младенец.

– И вариант того, что я непричастен, вы не рассматриваете в принципе? – Ковалев раздражал, но это была его работа, так что обвинять не собирался.

Геннадий Илларионович и майор переглянулись – Ковалев кивнул. Начальник тюрьмы тяжело вздохнул.

– Антон, то, что ты сейчас услышишь, оставишь глубоко в своей голове. Сорвется с языка, суд будет закрытый и быстрый, а сидеть будешь сразу в третьем блоке. Понял?

– Может, мне и не стоит тогда это слышать? – попытаться стоило. Впрочем, когда начинают беседу с угрозы, которую завуалировали перспективами, отказываться уже поздно.

– Юрий – единственный в своем роде заключенный. Подобных ему нет ни в одной исправительной колонии страны.

– Они все уникальны, Геннадий Илларионович.

– Хотел бы я с тобой согласиться, но нет. 9 из 10 здесь – обычные преступники. Сброд на любой вкус. Юрий – профессионал своего дела. Не уверен, что мы его способны удержать в тюрьме, но у нас он хотя бы под контролем.

– Пока он этого хочет, – добавил майор ФСБ. В его голосе звучала какая-то детская обида.

– Возможно, – задумчиво протянул начальник тюрьмы: – Как бы то ни было, он здесь и такой он один.