Я хочу, чтобы меня казнили

Я прокручивал в голове все беседы с пациентами и сам себя уверял, что не мог выдать личных данных – даже при сравнениях я оперировал лишь цифрами, но никак не личностями. Руководители смен, видимо, меня сейчас мысленно материли за доклад, из-за которого сразу же после обеда начался разбор полетов.

– Геннадий Илларионович, все инструкции соблюдены, ну не могло быть ошибки, – уже третий раз повторил одно и то же Арсений Петрович, руководитель вечерней смены видеонаблюдения.

– Ну тогда расскажи мне, Сеня, как этот псих узнал про другого? – язвительно уточнил начальник тюрьмы, прекрасно помня о том, что руководитель вечерней смены не любит сокращение имени.

– Да мне-то откуда знать? – опять разводил руками Арсений Петрович

– Тогда будь любезен, закрой свой измельчитель борща и не лезь, – рявкнул начальник.

Виновные, если и были в кабинете, упорно молчали. Ситуация накалялась тем, что и начальник тюрьмы не мог по записям понять, где произошла передача информации.

Вариант того, что про содержание Фадеева можно было узнать до появления в тюрьме исключался – по всем бумагам и официальным заявлениям Анатолий находился в "Полярной Сове".

Откуда простому охраннику в бизнес-центре, кем и работал Оливер, знать информацию повышенной секретности? Как бы то ни было, запросы начальнику "Полярной Совы" и в федеральную службу исполнения наказаний были отправлены, осталось ждать.

– Ну не телепат же этот мудак! – после долгого молчания Геннадий Илларионович ударил кулаком по столу, не уточняя, кого конкретно имеет в виду: – Ладно, ваши предложения?

– Можем перевести Калинина в карцер хоть сейчас, – сразу же отозвался Арсений Петрович, как будто ждал этого шанса все время.

– Ретивый ты, Сеня, – с недоброй улыбкой медленно произнес начальник тюрьмы: – Вот только двух вещей не понимаю. Угадаешь?

– Не могу знать, Геннадий Илларионович, – смутился руководитель смены видеонаблюдения.

– Антон Денисович, а ты что скажешь? – Геннадий Илларионович перевел взгляд на меня и чуть наклонил голову: – Знаешь эти две вещи?

– Догадываюсь, – конечно же я знал.

Все же, за все годы работы изучал не только заключённых, но и коллег, благо времени хватало и на тех, и на других.

– Говори, – с ледяным холодом в тоне протянул начальник.

– Первая вещь – вопрос, вторая – перспектива.

– Так, – начальник тюрьмы хищно улыбался и это не сулило ничего хорошего. Один только вопрос. Кому?

– Вопрос.