Мариадон и Македа. Книга о царице Савской и царе Соломоне

Понимая, что победа – это вопрос времени, царь не уделял докладу особого внимания. Слушая его, он продолжал думать о том, как ускорить встречу с царицей Савской.

Гонец уже заканчивал говорить, когда один из придворных шепнул Соломону что-то на ухо. Тот оживился новостью о прибытии Барнавы и прервал говорившего:

– Мы выслушали твой доклад, из которого следует, что войска арамейского царства удалось потеснить и по дороге в Дамаск осталось взять три крепости.

– Да, повелитель.

– Направляйся на север и передай Мариадону, что я рад его успехам и что нужно закончить захват Дамаска не позже первого числа весеннего месяца авив.

– Слушаюсь, великий царь.

– И еще передай, что я хочу видеть его на приеме в честь высоких гостей десятого авива. В преддверии Песаха к нам прибудут правители и богатые купцы из разных земель, пускай и он непременно явится в Иерусалим.

– Будет исполнено, повелитель.

Подумав, Соломон добавил:

– Перед всеми этими гостями мне нужно продемонстрировать свое величие во всем, включая армию.

– Тайное оружие? – переспросил гонец.

– Ты ему передай мои слова, он все поймет.

– Слушаюсь, великий правитель.

Гонец откланялся и отправился исполнять указания.

Соломон уже второй день ожидал Барнаву, отправленного им в Савейское царство со специальным заданием, но рассказ купца из Моава еще больше пробудил в нем интерес к Македе. Царь переглянулся с Садоком, который, к большому сожалению, тоже должен был присутствовать на встрече.

Как только все покинули зал, правитель, воодушевленно взглянув на первосвященника, приказал придворному позвать Барнаву. Садок понимал, что причиной этой радости стали вести о той самой савской демонице, коих Соломон ожидал от прибывшего из Савейского царства гонца. По выражению лица Садока можно было понять, что он неодобрительно отнесся к этой новости, так как царство Македы в глазах священников слыло местом идолопоклонства.

Чужих жрецов в Иерусалиме называли кмарим, в отличие от своих священников, носивших гордый титул коэнов. Кмарим, по мнению первосвященника, обращались в своих молитвах и ритуалах к темным силам, в то время как коэны – исключительно к светлым. Зная страсть царя к магии, священники всячески пытались оградить молодой разум от различных чужеземных религиозных учений, способных увлечь его и увести в сторону от единобожия.