Когда спящий проснется

– Как же! – подтвердил, принужденно покашливая, Уорминг. – Я хорошо это знаю, так как был назначен его опекуном.

– А-а… – Избистер опять помолчал, потом нерешительно заговорил: – Вероятно… ведь содержание его здесь недорого стоит… вероятно, за эти годы его состояние возросло?

– Конечно. Он проснется – если только проснется – богатым человеком, значительно богаче, чем был.

– Видите ли, меня, как делового человека, естественно, занимает этот вопрос, – сказал Избистер. – Мне даже приходило иногда в голову, что эта спячка была для него очень выгодна.

Он, можно сказать, весьма предусмотрительно поступил, заснув на такой большой срок. Если б он продолжал жить…

– Сомневаюсь, чтобы он загадывал вперед на такой долгий срок, – перебил Уорминг. – Он никогда не отличался предусмотрительностью. Мы с ним всегда расходились по этому пункту. Он был очень неблагоразумен во всем, и я поневоле должен был его опекать. Вам, как человеку практическому, должно быть понятно, что… Впрочем, не в этом вопрос.

Выгодна или невыгодна для него эта спячка – во всяком случае, сомнительно, чтоб он вернулся к жизни. Такой сон истощает, медленно, но все же истощает. Тихонько, незаметно человек катится вниз… вы меня понимаете?

– Очень жаль, если так. Воображаю его изумление, если бы он проснулся!

– Жаль будет, если мы этого не увидим. Сколько было перемен за эти двадцать лет! Словно возвратившийся Рип Ван Винкль.

– Куча перемен, – сказал Уорминг. – Да, перемен было немало для каждого из нас.

Для меня, например: я теперь старик.

– Я бы этого не сказал, – нерешительно пробормотал Избистер, изобразив удивление на своем лице. Но удивление вышло несколько запоздалым.

– Мне было сорок три года в тот год, когда я получил уведомление от его банкиров об этом казусе. Это вы ведь тогда телеграфировали им, помните?

– Да. Я нашел их адрес в чековой книжке, которая оказалась у него в кармане, – сказал Избистер.

– Ну-с, сорок три да двадцать… сумму нетрудно получить.

Избистеру очень хотелось задать один вопрос. Выждав приличную паузу, он наконец решился дать волю своему любопытству.

– Ведь это может затянуться на многие годы, – начал он. Потом он немного замялся и продолжал: – Надо прямо смотреть в глаза будущему. В один прекрасный день опека над его состоянием может перейти… в другие руки, не так ли? Что тогда?

– Поверьте, мистер Избистер, я и сам много думал об этом.