Летописи летающих островов. Книга 1. Через тернии к терниям

Лет через сорок в стране появилось общественное движение, которое высказывало мнение, что если граждане намерены создать цивилизованное государство и общество, то относительно владения оружием необходимо вернуться к версии конституции и соответствующего закона до катаклизма.

Несмотря на то, что эти взгляды не пользовалось широкой популярностью, и само объединение было довольно малочисленно, правительство откликнулось на призыв движения и рассмотрело поднятую проблему. В результате, в связи с обоснованностью некоторых положений и утверждений объединения, правительство внесло поправки в нормативные правовые акты и ограничило право граждан на обладание оружием (о чем писалось выше).

Но, пожалуй, мы немного отвлеклись и поэтому вернемся к нынешнему, а не прошлому, основному повествованию.

Солнце, прощаясь с грязным, пошлым и жестоким человеческим миром, покидало небосвод, и тьма, получая сопротивление от окон домов, немногочисленных притушенных электрических и множественных огненных фонарей, – электричество экономили, – стала пытаться заполнить улицы. Наступал вечер. Время романтиков, убийц, грабителей, маньяков, пропойц и самое главное – время гуляк, – гуляк, ищущих компании, общения, забытья, веселья, вдохновения, продажной или мимолетной любви и быть может ещё чего.

На углу набережной Глиняного Канала и Лифляндского проспекта стоял большой шестиэтажный желтого цвета дом, которому администрация района присвоила номер-имя – 217а. Большую часть его нижних двух этажей занимал бар «Череп», а остальную часть здания – гостиница «Над черепом».

В свете ближайшего фонаря от входа здания появился человек с надвинутым вперед капюшоном. Он откинул его и направился к фейсконтролю бара. Посмотрев на его, читатель сразу признал бы в нём человека, назвавшегося Федом Михевым.

Вышибалы узнали приблизившегося и поэтому удивились, поздоровались и беспрепятственно впустили того внутрь.

Первый этаж бара, исключая хозяйственные помещения, состоял из нескольких отдельных комнат и одного большого прямоугольного, почти квадратного, главного зала, куда и направился Фед.

У меньшей стороны зала, занимая один из углов, расположилась барная стойка.