Заметки о неспортивном поведении. И не только о спорте

«Гриб и огурец в попе не жилец», – цитировал он народную пословицу. Желанием выходить из дома он не горел. Но приходилось ему соглашаться иногда с маминым повелением. И пока хозяйка на кухне готовила припасы в поход, отец качал головой и подмигивал мне. Я тоже не любил и сейчас не люблю собирать ни грибы, ни ягоды. Откровенно дачная и сельская жизнь меня тоже никогда не прельщала.

Отец родился в этом поселке, до войны называемым Шлисельбургом, и знал эту местность очень хорошо. Да и военные годы, проведенные в лесах Белоруссии, тоже научили его, как ориентироваться в лесу.

Обычно, мы выходили из дома за грибами и направлялись в лес. По дороге отец мне что-нибудь рассказывал или давал какие-то наставления, как себя вести в определенных ситуациях. Через час, а это примерно три километра, за разговорами, мы доходили в лесу до валов – заброшенных старых цехов. Солнце уже начинало припекать к этому времени. Поднимались наверх одного из валов. Там отец ложился поудобнее и дремал. Я, пособирав землянику или малину, тоже потом пристраивался к нему.

Дорога по лесу меня всегда утомляла физически. Проснувшись, сразу приговаривали пару бутербродов с докторской колбасой и по огурцу, разрезанному пополам и подсоленному. Запивали, в основном чаем, из маленького термоса, который привезли еще из Норильска. И почти налегке спускались в «чащу» леса.

По дороге домой корзинку нес уже я, почти всегда в ней было до десятка грибов, которые мы собирали по ходу к нашим валам. Обратно мы шли намного быстрее. И только те грибы, которые нам мешали идти к дому, создавая преграду, попадали в корзинку.

Никакой опасности для других любителей собирать грибы мы не представляли.

Войдя в поселок, отец сразу направлялся к рынку. Торгуясь, с шутками и прибаутками, он набирал почти полную корзину на три рубля.

В пасмурную погоду, или вернее в пасмурное настроение, в поход за грибами отец направлялся к стадиону, там «спускал меня с поводка». Я бегал, прыгал, подтягивался, лазил по и под трибунами, а отец в это время, около соседнего пивного ларька, рассуждал с мужиками о житие-бытие, политике и о чисто мужском, накипевшем.

Возвращались мы также через рынок.

Мама всегда нас встречала словами, вот прогулялись, а то все равно бы диван мяли. И через некоторое время жареная картошка с грибами бурчала у нас в животе. Я убегал на улицу, а отец заслуженно располагался на диване перед телевизором.

Правда, раз вернулись мы из «леса», а дно корзинки грибами было чуть закрыто.