Майор, который мечтал убить

– Живой?

– А что мне будет? Живой пока.

– А что с Шеприным?

– Ничего, ведет огонь по своему сектору.

– Он жив?

– Да, живой, от выстрела «РПГ» Стаса убило, это да, остальные живы.

– Я перебираюсь к тебе.

– Но с вашей стороны гранатометчик!

– На меня потолок опускается.

– А?! Это бывает, когда перепьешь. У меня было, помню, месяц бухал, когда невеста за другого замуж вышла, потом бросил и тут же «белочку» словил. На меня тоже тогда потолок и стены падали. Это в палате, куда бригада определила.

– Что за бред ты несешь, Омельчук? Ты же женат!

– А это уже на другой, первая замуж вышла, когда меня в армию призвали.

– И где же ты месяц пил, в армии?

– Ну да, в учебке. Вместе с комбатом.

– Какая учебка? Ты же сразу к нам пришел.

– Не-е, это тебя обманули.

Потолок уже касался бронежилета лейтенанта.

Одинцов прыгнул в коридор и сразу увидел изуродованный труп связиста Лунько. Осмотрел радиостанцию, точнее, то, что от нее осталось. Вдруг сзади раздался какой-то шум, и он, обернувшись, увидел в проеме все ту же изуродованную физиономию.

– Ну что, Паша, лови гостинчик!

Раздался хлопок, и граната, выпустив стабилизаторы, вращаясь, медленно пошла прямо на Одинцова. Она летела так медленно, что, казалось, ее можно поймать и бросить обратно в идиота-стрелка. Гранатометный выстрел прошел через коридор и взорвался в комнате, где находился рядовой Головин.

– Назар! – позвал Одинцов.

– Нет больше Назара, – раздался в ответ голос воскресшего сержанта Шеприна, – нас осталось трое, и патронов с гулькин хрен. Левый фланг оголен, связи нет, что будем делать, командир?

– Всем отход в большую комнату. И, Андрей, проверь потолок.

– На хрена?

– Чтобы было до хрена. Выполнять!

Одинцов дал очередь в окна комнаты, потолок которой удивительным образом вернулся на место. И тут же в проеме появился огромного роста боевик. В руках он держал пулемет. Павел выстрелил в него, но пули отчего-то отлетели от него, как горох от стенки.

Павел так редко спал на диване, что тот издал неистовый скрежет, когда он, поднявшись с него, громко выкрикнул:

– Все? Кто? Где? Огонь! Клен, твою мать!

В ответ тишина.

Одинцов широко открыл глаза, чувствуя, как весь покрылся холодным потом.

«Да что же это такое? К чему подобные сны?» – подумал Павел, прошел в кухню, сел на табурет и закурил.