Полнолуние

Хозяйка была слишком увлечена и ни как не отреагировала на её появление. Честно говоря, девочка не знала, что скажет ей и как посмотрит в глаза потерявшей сына, обезумевшей от горя женщины. Но когда всё же вошла внутрь, увидела, что та явно занята, не приготовлением к похоронам.

Несмотря на ночной холод, пот тёк по телу одетой в лёгкую тунику ведуньи. Глаза её вдруг стали мертвы, покрывшись мутной белёсой пеленой, едва различимой в свете пяти горящих сальных плошек. Читая заклинание, женщина разводила в стороны руки и привязанные к длинным нитям под потолком стеклянные шары расходились друг от друга на максимальное расстояние.

Эмилия звонко хлопала в ладони, и шары врезались друг в друга, издавая резкий жалобный звон.

Замерев, девушка следила за действиями незамечающей её колдуньи. Как шары раз, за разом сталкиваясь друг с другом, всё сильнее идут трещинами; вместе с этим она ощущала нарастающую вибрацию внутри горы и слышала далёкий усиливающийся с каждым ударом гул. Оттуда где был Оазис. Теперь грохот проваливающейся в бездну тверди больше не прекращался и, не зная этого точно, девочка почувствовала исходящую от ведьмы угрозу; эта женщина была явно безумна, она мстила жителям долины и похоже упивалась своей местью.

Сандра с криком бросилась к ней, когда израненные трещинами сферы разошлись в стороны, но крик застыл в горле, а тело сделалось непослушным, и она не смогла сдвинуться с места, с ужасом страшного предчувствия, видя, как хрустальные шары вминаются друг в друга, рассыпаясь на части.

Вдруг добротно сложенный из крупного камня дом ведуньи заходил ходуном, угрожая погрести их в своём чреве. Берегиня взглянула на девочку мрачным взглядом ставших почти обычными глаз, и Сандра увидела в них злобное безжалостное удовлетворение. Отчего-то она была уверена, что с посёлком Выродков покончено, как и предсказывала женщина.

– Иди, у тебя совсем не осталось времени, – хрипло изрекла Эмилия, махнув рукой в сторону двери, и к девочке вновь вернулась способность двигаться.

– А ты? – спросила Сандра. Промедление грозило смертью, и уж тем более смертельным приговором себе было остаться в доме, но колдунья лишь отрицательно замотала головой, страшным взглядом своим, приказывая ей не медлить. Говорить больше было не о чем; предсказания старухи сбылись – Габриель мёртв, а Оазис стёрт с лица земли. Можно винить в этом себя, Совет Трёх или ведьму, но изменить ничего уже было нельзя. Так ничего и, не сказав хозяйке, девочка вышла наружу.