Полнолуние

Тюрьма в Роузвиле была двухэтажным зданием из красного кирпича с круглыми башнями по углам. Всех вновь прибывших бросили в одну большую зарешеченную по фасаду комнату, где кроме них находилось уже добрых три десятка людей. Здесь были люди в вполне добротной одежде, а были и оборванцы с окрестных помоек. В подвале тюремного замка, несмотря на установившуюся жару, было сыро и на удивление холодно.

Прошло довольно много времени, прежде чем появился надзиратель в компании долговязого субъекта, что оглядев бедолаг, заметил Сандру, указав на неё длинным заскорузлым от грязи пальцем.

– Ты! Иди сюда, – крикнул стражник, маня её рукой. Когда пленница вышла, он, зевнув, сказал ей буднично: – Родня заплатила за тебя штраф, и мы отдаём тебя родственникам.

– Баронесса?! – обрадовалась девочка, не в силах скрыть радостных слёз.

– Меня называли по-разному, но баронессой, пожалуй, впервые, – усмехнулся долговязый.

– Но я не знаю этого человека! – испуганно воскликнула Сандра и тот ответил:

– Меня зовут Колстрейд.

Я доверенное лицо твоего дедушки, – схватив девчонку за руку, мужчина потащил её вверх по ступеням, в то время как стражник закрывал замок на двери, покрикивая на арестантов, просивших освободить и их.

– Но как такое возможно, Мастер, – произнесла Сандра, идя следом за долговязым. – Оба моих деда мертвы.

– Считай, случилось чудо, и один из них воскрес. Теперь Паук будет тебе и дедушкой и папой с мамой, – довольный своей шуткой здоровяк заулыбался, обнажая большие тронутые желтизной зубы.

Идя следом за провожатым, девочка приуныла. Она надеялась, что баронесса простила её, а вместо этого попала в рабство к хозяину попрошаек.

Дорога заняла довольно много времени, но наконец, выйдя к северной окраине, они оказались у заброшенного дома, почти такого же большого как усадьба миледи. Сквозь дыру в выложенном из камня заборе они попали внутрь; в отличие от прежнего жилища здесь участок земли был не велик, а ограда стояла в каких–то ста футах от особняка.

Солнце клонилось к закату, и бедолаги возвращались в приютивший их похожий на склеп своим мрачным видом особняк, левое крыло которого почти полностью разрушилось.

Нищие ютились на первом этаже, в то время как Паук и его приближённые обосновались на втором. От апартаментов хозяев мало что осталось, всё, что имело хоть какую–то ценность, растащили, а дерево пошло на дрова.

Резиденция Паука, оказалась обставлена с претензией на роскошь из чудом сохранившейся мебели.