Полнолуние

Мы не можем отпустить её и не можем оставить в посёлке, ибо единственное чего она хочет, это сбежать. Она не станет одной из нас, как не стала Эмилия и другие, а чем это кончилось, вы помните. Пусть не вводят вас в заблуждения юные лета её, ибо не просто так оказалась она здесь и неспроста так легко сошлась с дикарями. Не имея возможности отпустить её и оставить в посёлке мы, Совет Трёх, заботясь прежде всего о благе Оазиса принимаем трудное решение, мы приговариваем эту молодую особу к смерти! Казнь произойдёт через три дня.

Горожане приняли приговор с недоумением – девочка не казалась большинству смертельно опасной, это был обычный ребёнок, и столь суровое наказание вызвало ропот в толпе. Но никто не высказал возмущения открыто и, постояв ещё немного, люди стали расходиться. Большинство уходило, стараясь не смотреть ей в глаза, но были и те, кто не отводил взгляда, словно пытаясь понять, каково это, оказаться на её месте. Сейчас они вернутся в свои дома, к личным проблемам и вскоре забудут о ней, словно её никогда и не было.

Хотя в душе Сандра была готова к этому, решение совета ввело в ступор и страже пришлось тащить её к тюрьме. Теперь время стремительно летело. Отношение к ней не поменялось; почти не притрагиваясь к пище, всё так же день она проводила на своём наблюдательном пункте у скалы, а с наступлением сумерек возвращалась в здание. Решение по ней приняли, и пусть девочка была жива, здорова, её уже воспринимали как покойницу.

Наступил день казни. Палача в Оазисе не было из-за ничтожности таких приговоров. Своих Выродки не казнили даже за тяжкие преступления, а чужих здесь не было. В Добробране казни были особенным, пусть и кровавым зрелищем, на которое собирался весь город, посмотреть на поведение приговорённого, на мастерство ката, да и просто увидеть тех, кого давно не видел. Здесь не было ни плахи, ни виселицы – местом казни и палачом были горы, жертву просто сталкивали со скалы над долиной, и она разбивалась о землю, со временем становясь в ней удобрением.

Нависавшая над долиной скала имела футов сто в высоту. Идти к её вершине от тюрьмы было недалеко, и собравшийся у её подножия народ видел, что бывает с теми, кто нарушает установленные Советом законы.