Зелёный поросёнок

Зал загавкал, замяукал, а драный Гришка возбуждённо толкал Валерку в бок и кричал:

– Ты смотри! Такой маленький, а какой умный! Знает, о ком писать! – Гришка гордо встал на ступеньки во весь рост, сложил лапы на груди и с застывшей улыбкой закоченел, как перед фотоаппаратом.

А пёс тем временем выводил на сцену за лапу упирающегося поэта. Его коротенький хвостик от волнения мелко трясся, и если бы котята умели краснеть, то сейчас бы перед шумной публикой стоял не рыжий, а красный котёнок Костя.

Котёнок побоялся ещё немного, поковырял лапой сцену, а потом сделал хитрую морду и тоненьким голосом прочёл:

На крылечке кот Борис

Ел конфеты «Барбарис».

Мы стояли и смотрели

И решали: где Борис

Взял конфеты «Барбарис»?

Почему ты, кот Борис,

Ешь конфеты, а не крыс?

– Потому что «Барбарис» лучше ваших дохлых крыс! – неожиданно для себя стихами огрызнулся драный Гришка. – Тоже мне звезда нашлась! Поэт с помойки! А конфеты мне одна старенькая старушка дала, а я у неё ничего не крал.

Но публика хохотала до слёз и не слушала опозоренного Григория, который в конце концов плюнул, назвал всех дураками и, наступая на хвосты, мрачно удалился.

На сцену опять забрался пёс на деревянной ноге.

– Во втором отделении нашего концерта мы принимаем в свой свободный город кошку Клаву, с большим трудом удравшую из лап своей – р-р-р-р-гав! – прошу прощения, хозяйки. Как вы знаете, каждый новенький приносит с собой газету с объявлением о его пропаже.

– Бродягой! – подсказали из зала.

– Правильно! – сказал пёс и строго посмотрел на Валерку, который поспешил придать своей морде такое честное, гордое выражение, что любой котёнок мог бы сразу догадаться: объявлений у него – целый мешок.

– Сейчас, – продолжал старый пёс, – я зачитаю объявление о кошке Клаве.

Из сигаретной коробки, что болталась у него на боку, пёс достал очки без стёкол и нацепил на нос.

Пропала горячо любимая кошка Клава. Приметы: пушистая, великолепно откормленная, хорошо одетая зеленоглазая красавица с небольшим шрамом на голове. Умоляю вернуть Анжелике Фруниной.

Рядом с ведущим уже стояла худющая, грязная Клава и, подбоченясь, пронзительно кричала в зал:

– Посмотрите на меня! Это я пушистая?!

– Нет! – рявкнул зал.