68 минут

Парень играть умеет, но это трудно назвать везением или счастливой случайностью – говорю это не потому, что он разделал меня под орех, а я, честно говоря, считал себя докой в этом деле. Он просто повелевал камнями, заставляя их выдавать нужные комбинации. Даже не представляю, как он это делал, да и сам он, по-моему, тоже. Для него это происходит естественно, так же как дышать, справлять нужду, засыпать и просыпаться и он не задумывается о сложных биохимических процессах, происходящих в его организме. Не думаю, что он виновен, но я бы его к казино не подпустил бы и на километр.

– Ну, вот видишь, – не выказывая своего явного удовольствия, произнёс Северянин, – я же говорил что он шулер. Умышленно он грабил наших клиентов или нет, но ведь грабил, не оставляя им шансов, а это значит…

– Это значит, ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, – перебила его Алёна и обратилась к химику, занимавшемуся изготовлением героина: – Возьми камни, которыми он играл, хоть на атомы их распыли, но выясни, как он это делает.

Почему кости выдают нужную ему комбинацию?

– Одно дело героин, и другое атомы. У меня нет ни нужных знаний, ни оборудования, ни времени – сейчас сезон, от которого зависят уже оплаченные поставки.

– Подвесим его за ноги, повисит, повисит да сам всё и расскажет. Как он это делает, – вставил Топорков, быстро сникший под холодным взглядом Барыни.

– А если не расскажет? Что если он сам не знает, как это происходит? Ты отдаёшь себе отчёт, почему у тебя встаёт член всякий раз, когда ты видишь аппетитную задницу? Если у тебя нет знаний, проконсультируешься в Москве с тамошними светилами в этой области.

Оборудование закажем там же или в другом чёртовом городе, – повернулась она к химику, невысокому, худощавому мужчине лет сорока с нервным лицом и светло-синими, словно линялыми глазами. – Поставки подождут, отдадим то, что осталось от прошлого сезона. С этого момента занимайся только этим. Если он, этот чёртов Серафим, умеет повелевать игральными камнями, я хочу знать на что он способен ещё. Возможно, он видит нас сейчас сквозь стену и слышит каждое наше слово.

– И что, вы теперь убьёте меня? Из-за того что камень не пошёл мне после почти десятка выигранных партий? Незнакомыми мне зариками, которые возможно просто не ложились мне в руку? – выпалил Серафим, когда его пригласили в комнату. Он был вымотан многочасовым напряжением игры, и от прежней уверенности не осталось следа.