68 минут

– Доктора здесь уже не помогут, – не притронувшись к разрезанному на части яблоку ответил Алексей, враз растеряв своё напускное благодушие. – Вирус сожрал её буквально за день – ещё вчера у неё было лёгкое недомогание, а ночью жар и обмороки с бредом.

– Пусть немая вылечит её своей кровью, – заглядывая Отшельнику в глаза, просительно затянул бородач, сняв цилиндр, который ему видимо очень нравился, придавая этому деревенскому увальню некий светский лоск.

– Опять эти вампирские игры! Моя дочь не будет в этом участвовать! – в сердцах воскликнул хозяин.

 – Есть в вас хоть капля человеческого? Решать кровью семилетнего ребёнка все свои проблемы!

– Ты ошибаешься, дружище, насчёт крови и всего остального. Начнём с того, что кровь одна на двоих у Алёны и твоей дочери. Не считая конечно твоей, чёрной крови дьявола. Не станет Алёны, и ни я, ни кто-то ещё не сможет вам помочь, каждый будет занят спасением собственной шкуры. И вашему маленькому мирку, – говоривший обвёл руками скудное жилище, – придёт конец.

Вам ник-то не поможет, никто. В этом аду год идёт за два, если не за три – она вполне взрослый для этих краёв человек. Может быть, стоит спросить у неё?

Та, о ком они говорили разбуженная спором на повышенных тонах, тихо шлёпая босыми ногами подошла к отцу, спрятавшись за его спину. Увидев её, Алексей заулыбался, двигая по столу в её сторону, словно шахматную фигуру, тарелку с разрезанным на дольки яблоком:

– Ну, иди милая, обними дядю Лешего. Алёна заболела, нужно чтобы ты поехала с нами и спасла её своей кровью, как уже делала несколько раз.

Если ты её не спасёшь, она умрёт, возможно, как раз именно сейчас она умирает. Поэтому нужно торопиться, Лина. Ты же не хочешь, чтобы бабушка умерла? Как мама, – глаза девочки расширились, вмиг наполнившись слезами от страшного напоминания, и она отрицательно замотала головой. – Вот и отлично. Иди, собирайся.

– Это было жестоко. Про Нину, – со злостью произнёс отшельник, когда девочка скрылась в своём занавешенном простынёй углу.

– Ты меня глазами не сверли. Не я её отправил на тот свет. Я то, как раз и заботился о ней, словно о дочери и да, был против вашего брака. Как в воду глядел, – Леший обернулся, с сожалением взглянул на пустую бутылку и сказал с досадой: – Ну, это же надо. У мужика, чья дочь самое большое сокровище этого долбанного мира нет в доме ничего приличней столетней шоколадки. А я бы сейчас выпил. Но только чего-то покрепче воды.

– Не трогай мою дочь.