Сержант Глюк

Ты слишком ценный мозг для нас!

– Вы же меня знаете, я никогда ни на кого не работаю!

– Старик, ситуация серьезная, надо решаться!

Костян почувствовал, что его загоняют в угол, и что все – наверняка – заранее подстроено.

– Значит, увольнение моей сестры, – это тоже ваша работа?! – в сердцах спросил он.

– Клянусь! – поднял руку Леня. – Это была не наша идея! Мы были против. Но высшее руководство пошло на этот рискованный шаг, с целью воздействовать на тебя. А ты – только одним своим согласием – сможешь не только восстановить сестру на работе, но и устроить её на место главного редактора.

– Но Кате уже ничем не помочь, – печально вздохнул Костян. – Ей уже вручили повестку на комиссию ЦРУ.

Леня и Рафаэль, не сговариваясь, снисходительно заулыбались и достали из нагрудных карманов свои удостоверения сотрудников КГБ. Леня вальяжно пояснил:

– По статусу, мы – разработчики, высшая каста, элита КГБ!

– Дай пас, Костян! – ободряюще улыбнулся Рафаэль, довольный разглядыванием своей фотокарточки на удостоверении.

– По одному твоему щелчку, – продолжил Леня, – и ЦРУ и полицаи и продажная пресса, – все будут стоять перед тобой навытяжку и отдавать тебе честь. Которой у них нет. Сам же ты не то что перестанешь нуждаться в деньгах, ты просто перестанешь понимать, что такое деньги. У тебя будет все, и для жизни, и для работы, по первому твоему требованию. Ты сможешь жить, где хочешь и как хочешь!

– И что потребуется от меня, в сделке с вашими инфернальными силами? Как обычно, душу?

– В том-то и дело, что душу твою никто не трогает, – почти с облегчением ответил Леня, – она никому не нужна.

– А тогда что?

– Твой мозг! – торжественно провозгласил Леня. – Нужна гениальная работа твоего мозга, старик!

Костян молчал. Лесть была приятна, тем более, она в чем-то соответствовала действительности. Костян знал себе цену.

– Помнишь, – продолжал Леня, – как мы начинали, – с простейших программ – скриптов? А сейчас мы, – он посмотрел на Рафаэля, – идем за границы очевидного.

– Заманчиво! – Костян тянул с ответом. Он понимал, что своим отказом подпишет приговор и себе и Кате и деду.

– Вот именно! – по-своему расценил задумчивость Костяна Леня.