Консервация ненависти

Решение же по нему будет приниматься в Москве. Вряд ли Термилов станет настаивать на устранении Губаря, это может рикошетом ударить по нему самому. Скорее будет защищать подполковника. Но сначала, сегодня, генерал устроит тот еще переполох, мало никому не покажется. Ты когда решил связаться с Губарем?

– В 19.00.

– Время просчитал верно. Ситуация к шести часам немного успокоится.

– А как ты думаешь, не заставит этот твой Термилов сегодня же начать активные поиски пленных? – задумчиво посмотрел на Штебу Молнар.

– Нет. Надо похороны организовать, цинки отправить по назначению. А потом поиск станет ненужным. Командование отряда получит информацию по пленным, и надо будет решать вопрос об обмене. Кстати, Аслан Цаев действительно твой друг?

– Мы знакомы. Аслан командовал мелким формированием. У меня нет ни малейшего желания освобождать его, он такая же пешка в нашей игре, как и Бакаров. Главная наша задача – заставить поверить русских в твою гибель.

– А ты не переоцениваешь мои возможности?

– Люди, которые завербовали тебя, высоко оценивают твои боевые качества.

– И надеюсь, так же хорошо оплачиваемая?

– Если нам удастся выполнить все задания, то все мы будем обеспечены до конца жизни.

– Это смотря сколько жить останется. Заказчик может и сократить жизнь.

– Не беспокойся. После работы о тебе забудут.

– Ты тоже?

– И я тоже. Если ты сам не попросишь помочь обустроиться в Европе.

– Не рано ли мы делим шкуру неубитого медведя?

– Ты прав, работа только начинается.

Спутниковая станция, стоявшая на небольшом походном столике, сработала сигналом вызова.

– Твой босс-заказчик? – спросил Штеба.

– Да. Попрошу тебя выйти.

– Без проблем. Пройдусь по аулу, люблю я эти старые заброшенные развалины. Среди них чувствуешь себя в другом времени.

– Пройдись, но к сараю с Бакаровым близко не подходи, особенно со стороны двери.

– А говоришь, что я подхожу для серьезной работы. Профи, Габор, предупреждать об элементарной предосторожности не надо. Но ладно, пошел я.

– Да, Семен.

В 4 часа дверь сарая, где сидел старший лейтенант Бакаров, отворилась, солнечный свет вновь ослепляющим светом прожектора осветил темницу. Павлу пришлось закрыть глаза. Он слышал, как в сарай вошел охранник, посмотрел на пленника и отошел к двери, пропустив в сарай женщину. Бакаров открыл глаза.