«Убийца Сталина» и другие истории. Рассказы

 – А как же исполнение с-супружеского долга, родная?

– Миша, как ты можешь, с твоей-то болезнью! – С укоризной покачала головой жена.

– А чего такого-то? Что с моей болезнью?

– У тебя должна быть депрессия. – Продолжила Елена. – Кстати, онкология не заразна?

– У меня нет депрессии! – Пьяно воззрился на холодильник Михаил Юрьевич, поскольку множащиеся лампочки его достали. – Я не знаю, наверное, я не заразный.

– А ты откуда знаешь, спрашивал у врачей?

– Н-нет. – Уже менее уверенно протянул Мартынов.

– Иди, спи уже. Поздно.

Михаил Юрьевич, нагруженный водкой по самые брови, медленно поднялся из-за стола и направился, меряя шагами коридор, как матрос вышагивает по палубе во время качки, в залу. Грохнувшись с размаху на диван, он немедленно впал в спячку, оглушая соседей своим богатырским храпом.

Жена его, Елена, тем временем стала строить планы на жизнь свою без мужа, поскольку таковому, как выяснилось в ходе его возлияния, жить оставалось месяца три, от силы.

– Он же, ведь, фотографией у меня увлекается. Может, устроить персональную фотовыставку? – Всхлипывая, думала она. – А лучше, может, выпустить альбом фоторабот?

Надумавшись вдоволь, Лена только уснула крепким сном, как вдруг была разбужена, почувствовав, что что-то тяжёлое неловко приземлилось на её постель, больно ударив в бедро. Это был Михаил Юрьевич. Дыша смрадом перегара и роняя пьяные слёзы на простыню, он бормотал:

– А ведь виноват я перед тобой, Ленусик!

– Что такое? Что случилось? – Вскочила от неожиданности Елена.

– Ведь неверен тебе я был. – Продолжал пьяные излияния муж. – Была у меня одна… проститутка, как оказалось. Наськой звали, зовут, то есть.

– А-а! Это та рыжая кобыла, что мы то на рынке встречали, то на улице. – Догадалась Лена, добавив злорадно. – Я ещё смотрю, она глазищами своими паскудными меня с ног до головы осматривает презрительно так. У-у, шаболда!

– Ну да, она самая. – Брызгая слюной, подтвердил Михаил Юрьевич.

Елена Николаевна поднялась с постели и, тихонько так, сказала:

– Конечно я прощаю тебя, Мишенька. Давай проспись, утро вечера мудренее. Завтра завещаньице составим и будет думать, как нам быть.

– С-с-спасибо, любимая! – Обливая горячими слезами подол жёниной сатиновой ночнушки, провыл Мартынов.

– Иди, иди, милый, отдохнуть тебе надо. – Побледнев внезапно, сказала Елена.