Танковый таран. «Машина пламенем объята…»

Не смять богатырскую силу,

Могуч наш заслон огневой,

Мы вырыли немцу могилу

В туманных полях под Москвой!

Как в песне пелось, так и получилось. И естественно, что солдаты и командиры восприняли приказ о новом наступлении как нечто само собой разумеющееся. Остановили врага, а теперь добьем его, и – войне конец!

Но наступать сейчас было нельзя. Можно было понять Верховного главнокомандующего – на совещании Ставки командующим Калининским фронтом генерал-полковнику Ивану Степановичу Коневу и Западным фронтом – генерал-полковнику Георгию Константиновичу Жукову было приказано подготовить новое наступление.

Иосиф Сталин утверждал, что нужно окончательно устранить угрозу столице, исходящую от Ржевско-Вяземского выступа.

Нельзя сказать, что и генералам нелегко далось решение о наступлении. Ждать до весны, имея в ста пятидесяти километрах от Москвы мощную группировку из двадцати семи дивизий Вермахта и СС, было нельзя. Но и наступать в тех условиях, что сложились в войсках, тоже было нельзя.

Личный состав был измотан тяжелыми боями, Калининский фронт и вовсе вел контрнаступление, не получив свежие подкрепления.

Были серьезные проблемы с подвозом боеприпасов, горючего и снаряжения. Склады передового снабжения также не были созданы. Однако приказ был категоричен.

Несомненно, немецкую группировку на Ржевско-Вяземском выступе нужно было сковать. Но сделать это можно было уже проверенной в сражении под Москвой тактикой танковых засад и хорошо спланированных контратак. Однако судьбе было угодно распорядиться иначе.

Массированное наступление вместо тактики изматывания было самым невыгодным решением в данной ситуации, однако именно так было угодно развиваться истории, которую потом на долгое время предали забвению.

Гвардии старшина Стеценко, как всегда, ворчал, копаясь в стальных внутренностях командирской «тридцатьчетверки». Всякий момент вне боя он использовал, чтобы что-то чинить, подтягивать, закручивать в стальных внутренностях боевой машины. И Т-34 благодарил его исправной службой.

Вокруг танка суетились солдаты ремонтно-эвакуационной роты. Рядом стояла «летучка» ПТРМ – передвижной танкоремонтной мастерской. Степан Никифорович массивным гаечным ключом затягивал крепления, каждый раз чертыхаясь, когда ключ соскальзывал с гайки. Стрелок-радист стоял рядом и подсвечивал электрической лампой на длинном шнуре.

– Ну, все, кажись, сделали заразу, – констатировал механик-водитель, вытирая пот со лба. – Ух! Упарился, хоть и мороз.