Поле боя – Украина. Сломанный трезубец

Тогда казалось – ну вот теперь заживем! Ведь все есть – металлургия, машиностроение, химия, энергетика, о сельском хозяйстве и говорить нечего – всю Европу прокормим! А такие жемчужины, как ОКБ Антонова или ракетный «Южмаш», да вместе с крупнейшим судостроительным заводом в Николаеве, где, кстати, до сих пор у достроечной стенки ошвартованы два авианесущих и один ракетный крейсер!

И вот теперь дожили… Как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Откуда ни возьмись повылезли из щелей националисты – «борцi за вiльну Украiну».

Сначала на волне всеобщей эйфории от обретения не известной никому «свободы» ничего не замечалось. Но потом близость неприятностей почувствовали все. Металлургические заводы распродали с молотка, на «Южмаше» «по конверсии» стали выпускать вместо высокотехнологичных ракет троллейбусы, авианесущие крейсера перестроили в плавучие казино и продали какой-то «левой» фирме. Украина стремительно неслась в пропасть под руководством «желто-блакитной» коалиции фашиствующих политических авантюристов и оголтелых националистов, как пел Валерий Сюткин.

Олег Щербина тяжело вздохнул – «независимые», блин. От чего независимые? Ладно, хрен с ними, хорошо, что хоть топливо на полеты нашли. И то – потому, что скоро трехсторонние учения Россия – Украина – США. Он осмотрел самолет, расписался в журнале техника.

– Что нахмурились, товарищ капитан? – встревожился прапорщик. – Я два раза все проверил…

– Все нормально, Павел Филиппович, – успокоил старого служаку летчик. – Просто, когда я эти трезубцы вижу, мне на душе скверно становится.

– А, перемелется, – махнул рукой прапорщик. – Думали, хуже будет, а вон ничего, живем.

– Ага, – рассеянно ответил Щербина, взбираясь по стремянке в кабину.

Здесь он чувствовал себя на своем месте. Привычно осмотревшись, Олег застегнул замок парашюта, техник, взобравшись следом, помог подтянуть привязные ремни.

Так, проверить давление в основной и резервной гидросистемах, стояночный тормоз, отрегулировать связь, гирополукомпас, высотомер по давлению… Олег повернулся к технику и показал большой палец.

– Стремянку убрать!

– Есть убрать.

С легким шелестом опустился прозрачный фонарь кабины, отсекая все аэродромные звуки и суету.

– Ручей, я – 801-й, на борту порядок, разрешите запуск.