Дело медведя-оборотня

– Так ведь почти целую неделю толком не спал, – потягиваясь и зевая, ответил тот, – то в стогу спал, то на постоялом дворе со сбродом всяким! Разве выспишься?! Один раз ночью чуть ботинки не увели, представляете? Прямо с ноги стащить хотели, тати!

Нестор рассмеялся и поковылял к умывальнику, подвязывая покрепче свой платок, а Муромцев взял в руки кувшин.

– И каковы результаты твоих страданий? – спросил Роман.

Он поливал водой голову Барабанова, а тот, фыркая, мылил ее. Грязная пена медленно потекла в таз, и в комнате запахло дегтярным мылом.

Намотав на голову полотенце, Нестор сменил рубашку и, сев на стул у окна, закурил папиросу.

– Результаты есть, – уклончиво ответил он, – а у вас что?

– Я считаю, что очень близок к разгадке! – неожиданно заявил отец Глеб.

– Вот как? – удивился Муромцев. – Я готов сказать то же самое! Видите ли, дело в том, что я…

– Роман Мирославович, вы мне не верите? – перебил отец Глеб. – Ну, хорошо, тогда слушайте! Три дня назад я выяснил…

– Господа, господа! – вмешался Барабанов, до этого спокойно куривший свою папиросу и слушавший коллег.

 – Позвольте все-таки, я расскажу о своих поисках, тем более что они были весьма и весьма удачными!

– Что ж, извольте, – сказал Роман и сел в старое проваленное кресло.

Отец Глеб устроился на краю кровати.

– Итак, – начал Нестор, открывая пошире окно и снимая с головы полотенце, – речь пойдет о некоем селе под названием Малые Ижморы. Население там в основном состоит из вотяков, а если проще – удмуртов.

Так вот, я выяснил, что в том селе жила одна девчонка-сиротка, погорелица Стеша Чаплыга.

Муромцев попытался что-то сказать, но Барабанов жестом остановил его и продолжил:

– Жила она, значит, у дальней родни первое время, а как подросла, то увязалась ходить по деревням с офенями-коробейниками. Они на телегах разный товар возят, становятся возле деревни или села, а девчонка по домам да по дворам на лотке разносила мелочь всякую на продажу хозяйкам: расписные лубки, нитки с иголками, зеркальца, гребешки, серьги с колечками и прочее.

И скулила при этом жалостно, что, мол, погорелица она. Люди у таких и покупали лучше, больше из жалости.

Барабанов взял в руки умывальный таз, подошел к окну и выплеснул грязную воду. Затем посмотрел вниз – там стояла кухарка и ругалась на чем свет стоит. Нестор с довольным видом поставил таз на стол.

– Далее, – продолжил он, – этих офеней я очень долго искал. Они ведь на месте не сидят.