Охотники за ФАУ

Из дверей, ведущих во вторую половину дома, выглянула заспанная физиономия лейтенанта Винникова:

– В чем дело, Сысоев?

– Дело в капризе взрывной волны. Спи.

Дверь захлопнулась. К разбитому окну Сысоев и автоматчик привалили снаружи кусок дощатой стены от разваленного сарайчика.

– А тебя, Мацепура, не задело? – спросил Сысоев.

– Шостый раз чертов фашист кидает бомбу прямо в мене – и все мимо. Судьба! Фахт.

– Я было поверил, что Мацепура не боится ни огня, ни воды, ни черного болота, а ты, оказывается, каждую авиабомбу своей считаешь.

К разбитому окну никого не подпускай.

Сысоев вошел в коридор.

– Один момент, товарищ майор.

Сысоев по голосу понял, что автоматчик хочет сказать что-то важное, остановился.

– Как Бекетов вернется, мы ваше окно организуем. Вы извините, только я вам хотел про себя такое сказать: я не новобранец, чтобы пугаться. За германскую войну имею два Георгиевских креста и за эту – два ордена Славы, и сюда из госпиталя меня направили только потому, что я уже немолодой.

Внуков имею, а на войну пошел добровольцем. Фахт!

– Все?

– Нет, не все. Обратите внимание: почему фриц бросает бомбы только на то село, где мы расквартировываемся?

– Ну, это тебе так кажется.

– Никак нет! Вчора и позавчера, – перешел Мацепура на украинский, – колы мы розквартирувалысь в Новиньках, бомбы тильки-тильки в нас не попалы – фахт!

– А ведь верно, упали метрах в шестидесяти – ста, – согласился Сысоев.

– А я шо кажу? А позапозавчора? И так усю нэдилю… Нам, наружным часовым, усе выдать.

И нема того, шоб целить у столовку Военторга, к примеру, а усе норовыть попасты або в нашу хату, дэ оперативный дежурный и секретна часть, або в хаты, дэ расквартирован командующий, члены военного совета, начштаба, – фахт!

– Доложи коменданту и сам следи внимательно, может, и выследишь, кто наводит.

– Золоти слова, товарищ майор. Я и кажу, что нэ може бомбардировщик тэмной ночью, без ориентира, прилететь точно до цели.

– Вот и доложи коменданту.

– Докладывали.

Сэрдиться. Везде бомбят, говорить, приказую, говорить, без паники. Приказа, што ли, не знаете – задерживать усих посторонних, што пыдходять до объехту. Почему, спрашувает, не задержали, колы видели наводчика? А мы его не бачили.

Сысоев направился в хату, но часовой снова остановил его:

– Извините, товариш майор, у мэне до вас е вопрос.

– Говори скорее!

– Промеж нас пройшла чутка, шо у хрицев бувают таки рубашки из стали, шо их пуля не берэ.