Охотники за ФАУ

Пока шифровальщик, невысокий, смуглый капитан Авекелян, удалив всех из машины и поставив у дверей своего автоматчика, кодировал донесение, Баженов и Андронидзе двинулись к танку. Они подошли шагов на двадцать, и Баженов окликнул мужчину. Тот повернулся, да так и замер. Затем вскочил и с воплем «свои, свои» кинулся к офицерам.

– Боже ж мой, – кричал он, заливаясь слезами. – Почему армия не пришла три часа назад?!. Ну всех, всех фашисты поубивали. Идут и стреляют, идут и стреляют. Вывели мою бедную жену на двор, вывели сына, дочку, и вижу – в жену стреляют.

Сердце мое разрывается. Вижу, в моего дорогого сына тоже стреляют, и он кричит. Ой, горенько!..

Баженов стал успокаивать мужчину, но Андронидзе отнесся к его рассказу с недоверием. Он спросил, как его звать, откуда он и каким образом уцелел, если всех убивали.

Из сбивчивых его ответов выходило, что он нездешний, эвакуировался еще в сорок первом году из города, находившегося на правом берегу Днепра. Жил здесь, а когда расстреливали его семью, он случайно находился в погребке и наблюдал все это через щель в дверце.

– Кто может это подтвердить? – спросил майор.

– Неужели вы мне не верите?!

Брезгливо морщась, Андронидзе обыскал его, развязал узел с одеждой, и во френчах обнаружил часы, электрические фонарики, военные немецкие документы.

– Возьмите себе. Я спешил, даже не заглянул в карманы, – сказал задержанный.

– Это Очеретяное? Очеретяное? – вдруг поспешно спросил Баженов, будто ему требовалось подтверждение, будто не он писал в донесении – «Очеретяное».

Только сейчас он вспомнил о просьбе Сысоева, и все, рассказанное мужчиной, вдруг обрело для него новый, страшный смысл.

– Ну да, Очеретяное, а что? – спросил мужчина.

– А вы случайно не знали учителя Вовка?

– Слышал о таком.

– А где он жил?

– Этого я не знаю.

Андронидзе жестом потребовал тишины, и Баженов прислушался. Откуда-то издалека донесся плач и причитания женщин.

Андронидзе показал пистолетом в ту сторону и приказал мужчине: – Иди вперед!

Мужчина неохотно повиновался.

Очень скоро у разрушенной церкви они увидели женщин. Баженова поразили глаза одной старухи – строгие, исступленные. Увидев офицеров, она подошла к ним, а узнав мужчину, закричала:

– Стреляйте его, подлюгу, стреляйте!

– Что вы, Мария Ивановна! Я семью потерял, а вы меня – стрелять?!

– Мы вже били його. Утик! Стреляйте, кажу, а то дайте мени пистолет, я сама… Вы тильки гляньте: та хиба воно похоже на людину? Гнида, и та краще.