Охотники за ФАУ

Утик! Стреляйте, кажу, а то дайте мени пистолет, я сама… Вы тильки гляньте: та хиба воно похоже на людину? Гнида, и та краще. Ой, лишенько! – Она стиснула голову руками. – В сели було сорок здоровенных отаких, як вин, сильных як бугаи, чоловиков, а гитлеровцев, що подпаливали та стреляли, було всего-навсего десятеро. Вы чуете – десять! И ходит ця десятка, и подпалюе, и стреляе, а вси мужикы – як вивци! Их стреляють, а воны голову подставляють або ховаются. Чи то не позор! Та взяли б и кинулись вси, як один, на ворогив.

Ну нехай двадцать полегло, так скильки бы спаслось! Село б спасли! Боже ж мий, а вони – як оця паскуда! – Женщина показала на мужчину. – Ридных убивають на його очах, а воно сховалось, баче, як убивають, а боится заступиться. Нехай убивають и жинку, и сына! Абы самому выжить. Ах, сволочь, – и женщина, подбежав к мужчине, стала бить его кулаками и пинать.

Ее и остальных женщин еле удалось унять.

– Скажите, Мария Ивановна, вы не знали учителя Вовка? – спросил Баженов.

– Прокипа Федоровича? Вин же всем нам був як батько!

– Где же он? Где его дочка с сыном?

– Ой, голубе, не було их з нами, нема их в живых!

– А может быть, Вовк и его дочь с сыном тоже спаслись?

– Та вы що? Гляньте кругом.

Кажу ж вам, тильке мы спаслись, та старый дид.

– Вы что-нибудь знаете точно?

– Писля того, як гитлеровец стукнув прикладом Прокипа Федоровича по голови, тому уже мисяцев висим, у нього виднялысь ноги. Я казала Лели, тикайте до лису. А вона – не можу я кинуть хворого батька.

От и осталась…

– Где ж они, где?

– А вы хто им будете?

– Мой друг – муж дочери Вовка.

– Кажу вам, нема в живых ни Лели, ни сына. Спалили их! Тильке дид, батько Вовка, остався.

– Покажите их хату!

Старый-престарый дедок, сидевший на поваленных воротах, прошамкал:

– Один тильке я, бидолаха, застався у живых. Шо там взрослых, дитей и тих, иродови души, загубили!..

Единственное, что уцелело, были большие дубовые ворота, лежавшие на земле. На них мелом было выведено: «Мюллер».

Стрелка показывала на запад.

8

Офицеров окликнула рослая, сильная и очень властная с виду пожилая женщина с сухими сверкающими глазами. Она назвала себя Солодухой.

– Чи пиймали Мюллера? – спросила она. – Так шо если пиймали, зменяемо наших двоих на нього. И тогда мы сами, селянки, расквитаемось з Мюллером. Кат из катов! Уси пожары – дело его рук. Уси грабежи, уся кровь – усе через нього, чертова Мюллера! Мы вам за нього наших двох отдадим.