Охотники за ФАУ

– А колы нихто у сели не подае свитовых сигналив, то чи може бомбардировщик сам, тэмной ночью, выйти точно на цель?

– Наводчик находится поблизости – радирует, куда лететь.

– Шоб хриц, та вызывал бомбы на себя? Не чув я такого. И бомбы, я же кажу, падають не просто на село, а там, де мы.

– Да… странно. Поинтересуюсь…

– Потому и доложил.

2

Из небольшой хаты стремительно выбежала молодая женщина в белом:

– Ой, рятуйте, люди добри! – крикнула она и, увидев двух военных, направилась к ним.

– Стой! – Мацепура вскинул автомат. Женщина испуганно остановилась. Что-то в ее облике показалось майору знакомым. Он шагнул навстречу. Давно уже он разыскивал свою жену. Организации, куда он обращался за справками об эвакуированных с Украины, неизменно отвечали ему, что не располагают сведениями о местонахождении Елены Сысоевой и ее сына Владимира. Может, они переехали и теперь где-нибудь далеко на Урале или в Средней Азии ждут от него вестей… А вдруг немцы угнали семью в Германию? Или… самое страшное… Об этом Сысоев старался не думать; ему мерещилась Леля в каждой мало-мальски похожей на нее женщине, сын – в каждом мальчишке его возраста.

Колеблющийся красноватый отсвет пожара потемнел и погас. Над пепелищем еще вздымались клубы дыма, оттуда доносились возбужденные голоса.

Сысоев осветил женщину электрическим фонариком. Ослепленная лучом, она прикрыла глаза рукой и тревожно спросила:

– Ой, кто вы?

Майор подошел вплотную, отвел ее руки от лица.

– Свет! – донесся сердитый окрик с улицы. Подбежал боец, разочарованно протянул: – Май-op! – и пошел обратно.

Сысоев выключил свой фонарик и вздохнул.

– Тикаты, чи що? – спросила женщина, не открывая глаз.

– Вы местная?

– Это Катруся, хозяйкина дочка, – пояснил Мацепура и добавил: – Никуда тикаты не треба. Иди спи. Фашист не вернется.

– А ну забожитеся, що фашисты не вернутся.

Мацепура ожидал, что майор ответит женщине, но тот молча вернулся в хату.

– Ей-бо, пресь, ей-бо, фашист не вернется, Катрусенька, – весело подтвердил Мацепура и добавил: – А стоять здесь не положено. Иди до хаты, а то в одной рубашке застудишься.

…Сысоев сел за стол, обхватил руками голову и замер. Электричество уже горело, окно завешено. Он уставился в одну точку оперативной карты. Очеретяное – так называлась эта точка, небольшое село на берегу озера.