Джура

Юрий не выдержал и, шагнув через костер в темноту, хрипло закричал по-киргизски:

– Эй, мужчины, идите сюда!

Муса по-узбекски крикнул:

– Не расходись, не шевелись!

Обитатели кишлака испуганно завопили:

– О аксакал! Придешь ли ты спасти нас?… Где ты? Где ты, голодному пища, пешему лошадь?

– Они, кажется, говорят по-узбекски? – с удивлением заметил Юрий.

– По-узбекски, – подтвердил Муса. – В Алайской долине и на Сарыколе все киргизы говорят по-узбекски.

– О аксакал! Придешь ли ты спасти нас?… Где ты?

Пока они кричали, Муса быстро подбросил в огонь полыни.

Костер разгорелся, и жители кишлака, оставив плакавшую от страха маленькую девочку, убежали через дверь в стене. В кибитке стало жарко, как в бане. Одежда путников оттаивала, от нее отламывались льдинки и со звоном падали на пол. Полынь сгорела, и костер еле тлел. А Юрий стоял, все так же пристально всматриваясь в наполненную звуками темноту.

К костру, медленно переваливаясь с ноги на ногу, походкой жирного гуся подходил аксакал в старом китайском халате из голубого шелка с золотыми драконами.

Так он, по старинному обычаю, одевался в торжественных случаях.

Не узнав прадеда в непривычной для него одежде, затихшая было девочка опять заплакала.

Юрий машинально поднял наган. Стараясь не показать страха, аксакал продолжал важно шествовать.

– Арвахи, – шептал аксакал, обращаясь к духам добра, – держите меня за руки и поддерживайте под мышки.

Вслед за аксакалом вошли Джура и низкорослый Кучак. Джура взял аксакала под правый локоть, Кучак – под левый, и они бережно посадили старика у огня.

Аксакал, желая казаться слабым и беспомощным, кряхтел и стонал: он хотел вызвать к себе сочувствие пришельцев.

Ивашко, смахнув со лба пот, сел у костра.

– Угостите путников чаем, – прошамкал аксакал.

– Зейнеб! – позвал Кучак.

В кибитку быстро вошла юная красивая девушка и поставила на угли высокий железный чайник.

– Кто вы? – спросил Ивашко.

Старик молчал.

– Спроси их, кто они такие, – сказал Ивашко и толкнул локтем разомлевшего у огня Мусу.

– Пока не выпьем чаю, спрашивать не полагается.

Помолчали.

Чайник зафыркал, заливая огонь. Красавица Зейнеб принесла фарфоровые китайские чайники, сполоснула их кипятком и поднесла аксакалу.

Старик размотал длинный шелковый пояс, достал из его складок чай и бросил щепотку в чайник. Зейнеб подала тяжелую пиалу из красного камня. Сполоснув ее, аксакал налил туда немного чаю и подал Юрию.