Севастополист

Но здесь всегда были рады севастопольцам, которые стремились выше, не забывал объяснить голос. А затем нам стали показывать то, что внутри.

Признаюсь, меня не впечатлило. Какие-то нескончаемые ряды, дороги, огражденные справа и слева стеклом, – по этим дорогам летела, как под водой, камера, и от скорости ее полета кружилась голова. Камера поворачивала, слегка качнувшись, на очередном перекрестке и снова неслась между таких же стеклянных стен – все это напоминало знакомые улочки Севастополя, такие же одинаковые, только помещенные зачем-то в странный каркас Башни, лишенные того самого неба, на которое все смотрят… «Неужели это все, – разочарованно думал я, – на что могло хватить фантазии избранных севастопольцев?»

Но Евпатория, кажется, думала иначе.

– Вот это да! Какая красота, ребята! Я хочу туда! Да, я уже хочу-хочу-хочу!

Я не смог рассмотреть, что было за стеклами: там что-то блестело, сверкало, искрилось – играли краски, мелькали яркие таблички.

– А что, мне нравится, – присвистнул Инкерман.

– Нормально, – сдержанно одобрила Керчь.

– Стойте, – сказал я, обращаясь к Ялте. – Это все, что там есть? Все, ради чего они…

Тут я заметил, как странно смотрит на меня Феодосия. Вся компания не отрывалась от экрана, я пытался услышать что-то внятное от нашей проводницы, и только она – Фе, моя прекрасная – отчего-то неотрывно смотрела на меня. У нее приоткрылся рот, глаза были влажными, словно она плакала, и казалось, ее ничто не интересует, кроме меня.

«Почему?» – спросил я себя, помню. Но не стал спрашивать ее.

– Башня манила искателей приключений, – продолжал оптимистичный голос с экрана. – Людей, которым было тесно в привычных рамках. Знания, эмоции, возможности, наконец, принципиально иные развлечения – вот что привлекало их.

– Почему тогда снаружи никому об этом не известно? – снова прервал я, и недовольная Евпатория зашипела, извернувшись в мою сторону, будто змея.

– Башня не рекламирует себя, – пожала плечами Ялта. – Это было бы глупо.

– Но почему? Если здесь все так замечательно. Ведь никто не знает.

Она не дала договорить, и впервые – в этом ее ответе – я уловил легкое раздражение.

– Сначала нужно что-то захотеть, – произнесла она. – И потом уже это реализовывать. А не наоборот. Не мне вам это объяснять, ведь вы – избранные.