Друзья и враги Анатолия Русакова

У писателя сложится неправильное мнение об учебном процессе…

Оставь свой нос в покое!

– Вы же сказали: заруби себе на носу, вот я и стараюсь. – А я постараюсь, чтобы с тобой сейчас же, незамедлительно поговорила вожатая, а если этого окажется недостаточным, то поговорим на педсовете. Бессовестный! Недаром же за тобой установилась репутация беспокойного, правда, не лишенного способностей, но дерзкого мальчишки, от которого всего можно ожидать!

Вожатая говорила с Анатолием в том же тоне.

– Проявление инициативы со стороны учащихся мы приветствуем, но, по-моему, тебе в голову лезет нечто несусветное, что нарушает общепринятые меры учебно-воспитательного процесса.

Анатолию очень хотелось спросить у вожатой, почему она, такая еще молодая, а говорит заученными, казенными фразами. Он промолчал. Все равно не поймет…

– Ну почему ты такой? – недовольно спросила вожатая.

Анатолий пожал плечами. Он многое мог бы ей рассказать, о дворе, например, где происходили очень сложные дела. Мог бы, да что с нею, такой, говорить!.

А во дворе обсуждались и решались многие детские дела. Во дворе законодателем был Хозяин – парень двадцати шести лет.

«Кому, – говорил он, – я – Гришка Санькин, кому – Григорий Степанович, а кому и Хозяин».

Хозяин уже давно приглядывался к Анатолию – смелому и ловкому парнишке. Он заметил и его пылкость в дружбе, и его безоглядную щедрость, и бесстрашие, когда дело шло о поддержке товарища. Хозяин, всячески стараясь расположить Анатолия к себе, рассказывал, будто он мальчишкой сбежал на фронт, воевал с фашистами, был отчаянным разведчиком.

«Нет водки, мы организуем ночью экспедицию в окопы к фрицам, захватим шнапса, консервов, “языка” прихватим, какого-нибудь полковника, и назад. Ручных часов у каждого столько, что сплошь от ладони до локтя понавешены. Денег – во! Житуха! Симплекс-комплекс!»

Там же, на фронте, по словам Хозяина, он заболел туберкулезом.

«Я человек, который для друга в огонь и в воду полезет, последним поделится. Этому фронт меня научил», – говорил он.

Но почему-то в рассказах Хозяина отчаянными ухарями, которым море по колено, обычно оказывались не обыкновенные солдаты, а воры. И почему-то сверхгеройские подвиги обязательно сопровождались каким-нибудь удивительно ловким, дерзким и остроумным воровством.