Чем чёрт не шутит. Том 2

– Говорят, что берега Мёртвого моря – это самый низкий участок суши Земли, но возвращение в церковный общак принадлежащих ему ценностей – это, на мой взгляд, высокий поступок, благородное дело, стоящее свеч! Согласен пойти на это! Не взирая на твой подхалимаж, готов рискнуть, это тоже благородное дело! – с азартной решимостью, сказал Яков, и тут же сострил: – Принимаю твой «волчий билет» на проезд на этом «Морском волке», а ты – зайцем, иль крысой драпай отсюда!

– Я рад, что ты вошёл в моё положение! Тебе и раньше это великолепно удавалось! Я готов был бы тебе отдать и свой большевистский и свой фашистский партбилеты – эти прежде самые дорогие для меня вещи! Ибо разум мой, ныне, в согласии с Господом Богом – возлюбил я Его всем сердцем и всем разумением своим – как самого себя, и, в полной гармонии с этим, отдал сердце своё самой добродетельной христианке, самой прекрасной итальянке, с прекрасным греческим именем: Елена! Если же, в моё отсутствие, это сердце выбьет из её рук какой-нибудь подлый «Казанова», с помощью приворотного зелья, то оно разобьётся, и его пламя превратится в мировой революционный пожар, который, в отличие от сердечного огня Данко, или Благодатного огня у гроба Господня на Пасху, спалит весь мир дотла!!! Сам же я, вдали от Елены, мог бы с ума сойти от ревности!!! А взять её туда, как и жить на Капри втроём с Фотиевой – это капут и «пиздец»!!! – возбуждённо, прошептал Ильич.

– То, что может произойти с твоим сердцем, разумом и миром, я учёл, принимая решение, ибо был информирован о твоей глобальной любви к Елене, и тому, что ты встал на путь исправления! Клёвый пацан Чиччо меня в этом убедил.

Да, на кой чёрт нужно твоё революционное полымя?!! Давай мне свою «волчью шкуру», ради покаянного попадания на Святую землю, можно и с волками повыть! Свято место пусто не бывает, но лучше уж занять там его мне, чтобы мне самому пусто не было на этом и том свете!! А уж на святом месте я эту шкуру, как и свои грехи, сброшу!!! – произнёс Яков, протягивая руки к облачению Ильича.

– «Человек человеку волк» – утверждал в своей «Ослиной комедии» Плавт, но ты мне – друг, товарищ и брат!!! – растрогался Ильич.

– Поскольку мы с тобой не курим, то хорошо было бы, чтобы вместо табачка у нас дороги были непересекаемо врозь, «друг, товарищ и брат» мой! – съязвил Яков.

Яков переоделся в верхнее облачение Ильича, переобулся в его штиблеты, а Ильич надел на себя кожанку и брюки Якова, и обулся в его туфли.