Чем чёрт не шутит. Том 2

Вот так-то, батенька! Маркс вам советовал мир переделать, но чёрта с два вам удастся переделать то, что Богом предначертано! И всё же завидую я белой завистью Есенину, он-то словно на розовом коне проскакал в рай! В отличие от меня, пока что, рай-то прокакавшего! Неважно ему как назвать его небесную Русь: «счастливым сном его души», или «иной реальностью», или «комплексом его приятных ощущений, чувств, воспоминаний, мечтаний», ему важно, что он чувствует себя среди родных и любимых ему людей, животных; на лоне знакомых красот своей малой Родины, и нет подле него подлых неприятных душонок! Хотя, раньше он опасался, что у него больше не будет этих нив, златящихся во мгле… Оттого и дороги ему были люди, что жили с ним на земле; а теперь вот вдвойне счастлив, что негодяев рядом нет! Добр и ласков он с окружающими, и даже за бездомных собак на земле душа не болит, ибо знает, что они к нему в рай попадут! Два ангела сообщили мне и о том, что ангел-хранитель Есенина рад тому, что Сергей выбрался-таки, пусть и таким способом, из болота чертизма-большевизма – СССР, и получил столь приятный сюрприз! А я-то своего ангела-хранителя растерзал в пух и перья, как ястреб голубка, своим активным участием в воинствующем атеизме против Бога и ангелов, и сюрприз имею неприятный, но хорошо ещё, что не адски кошмарный! Ведь всё же до Октябрьского переворота любил и я Отчизну и народ, но странною любовью, хотя и не такой как Лермонтов, попавший сразу в рай, что тут поделать, ведь много загадок у русской души не ясных ей самой! И горько страдал я от низости народной, но душу Дьяволу не продал, он, по молитве моей к нему, стимулировал моё творчество сильнее любого иного допинга, и брал себе души читателей, пленённых моими произведениями! – как только дух Горького это произнёс, на белой стене появилось видение: под крупным названием «Лениностас», адским пламенем алел пионерский галстук, со многими каноническими изображениями Ильича на деньгах, значках и ордене; а сам галстук венчал «Весёлого Роджера», но со скрещением не костей или сабель, а серпа и молота.