Чем чёрт не шутит. Том 2

Мой свет нужен всем и всегда,

Больше, чем свет сердца Данко!

Мой свет, без тени и лени,

Ленина свет пересветит,

Навечно Аврору затмит!

Меня ж зажигать будет всё и всегда,

И я не погасну вовеки!

И сам я зажгу всех и вся,

Я – вечный огонь,

И горючего хватит —

Вселенная вся запылает,

Энергию эту во веки веков сохраняя!

В лучах моей славы бледнел бы и слабел бы

Гиперболоида Гарина луч!

Лучи его, в сравнении с моими:

Отрезки и точки, запятые и крючочки!

Мои – перспективны и прогрессивны,

Бесконечны и незаменимы!

И это всё притом, что он – бледная тень, даже самого себя! Какая там из него светоч для народа?! Катерина и та – ослепительно яркий луч света, не только в сравнении с тёмным царством, но и в сравнении с ним! Солнце русской поэзии – Пушкин, и тот был уверен, что его ничтожество ожидает за гробом, после греховной «Гаврилиады» и посрамления Корана, и надеялся лишь на «душу в заветной лире» и памятник свой нерукотворный, так оно и есть! А этот агитатор и горлопан большевизма – «маяк» большевистского пути, попади он в ад, и там бы всех «затрахал» призывами к революции и коммунизму так, что и чертям бы тошно стало! Вот они от него и отделались, хорошо ещё, что вместе с призраком коммунизма по Европе шляться не отправили! И без него-то народу тошно! Я вот тоже, вслед за тобой, разделял народ на «революционный народ» и на народ как «массу населения неоформленную», считал, что литературное дело должно быть составной частью общепролетарского дела, говорил, что кто не с нами, тот против нас, потом одумался, но поздно было!

– Неужели теперь ты переменил своё мнение о народе, о котором в своём романе «Жизнь Матвея Кожемякина», исторически верно, писал, что в древности русский народ хвалил греческий царь, арабы, норвежцы и другие, а потом всё это пропало и как будто иной совсем явился народ? Похвальных древних отзывов ты насчитал 17, а более новых стыдных 22.

Да, византийский император Маврикий (539—602 г. г.) сказал: «Племена славян любят свободу и не склонны ни к рабству, ни к повиновению». Но это было до татаро-монгольского ига, а вот после него, в первой половине 17 века Фридрих Великий писал о России: «…простой народ тупоумен, предан пьянству, суеверен и бедствует», а французский посол маркиз де ла Шетарди писал в первой половине 18 века о русском народе как о «привыкшем к неволе, к низкому, бесчеловечному раболепию перед тем, кто всего более ему делает зла».