Ночные псы

И маленькие картинки посыпались вниз, ускользая с экрана зрения, оставляя лишь черную простыню: она укутала Матвея Ивановича, укрыла его – от всех невзгод и бедствий, от всех страданий и воспоминаний, от троллейбуса на заснеженной улице и моря из окна вагона, от оцифровки пыльных страниц и отошедшего угла на фотографии, от засохших цветов и собак на улице, от наступающего нового года, от недочитанного Данилова – не альтиста, как… когда-то давно, а признанного писателя – в недавнем «Новом мире», оставленном на кухне, и от вас, уважаемого читателя, и от меня.

Стало тихо, как Матвей Иванович и любил – но надолго, не навсегда.

***

– Ну дышите, дышите… Не хватает ему… – услышал он через какое-то время, и чернота начала расступаться. Матвей Иванович хотел дернуться, подскочить, но понял, что ко рту прижата какая-то трубка, причем прижата настолько крепко, что он даже не может шевельнуть головой. Едва начав хоть что-то понимать, он увидел, что массивную трубку к его лицу изо всех сил прижимает хрупкая маленькая девушка в белом халате.

Матвей Иванович замычал, и девушка неторопливо убрала трубку, а потом одарила доброжелательной улыбкой и слегка нагнулась к нему:

– Вот и славно, – почти пропела она. – Вот и мило.

«Какой раздражающе ангельский голосок», – подумал Матвей Иванович, мысленно заменив другую, более грубую характеристику, но сама девушка ему была симпатична, сверх того – его не покидало ощущение, что они уже виделись раньше. Голова раскалывалась на части, но Матвей Иванович сделал усилие над собой и присел.

Осмотрелся и обнаружил себя на столе, похожем на операционный, посреди небольшого кабинета.

– Вы кто? – выдавил из себя он, чем вызвал странный заливистый смех девушки.

«О боже, – простонал мысленно Матвей Иванович. – В дурных стихах про таких пишут, в журналах из Кишинева». Девушка была очень приятна собой, невысока ростом, как он отметил, стройна и зеленоглаза, но что за нелепое поведение, что за нарочитая игривость, дурашливость? – наверняка, в каком-нибудь цветастом платье ходит, или хуже того – в горошек.

От задорного смеха еще сильнее разболелась голова, но глядя на то, как девушка ведет себя, как пританцовывает возле него, заламывает – будто в театре – руки, закатывает глаза и снова, снова смеется, Матвею Ивановичу захотелось рассмеяться самому. Но он, конечно же, сдержался.

– Вы каждый раз задаете этот вопрос мне, каждый божий раз, – пропела девушка.

– Каждый раз, как что? – удивился Матвей Иванович.