Крик болотной птицы

 – На болота!

– Это почему же? – повторил Лысухин.

– Чтобы нас не убили, – уже спокойнее сказал Стариков. – Вот почему. Нельзя нам сейчас погибать. Сам понимаешь.

– А… – пытался что-то возразить Лысухин, но не возразил. – Да, в самом деле… Нельзя нам с тобой сейчас погибать… Еще успеем…

И он, волоча за собой автомат, не спеша пошел в ту же сторону, куда второпях ушла большая часть отряда.

– Бегом! – приказал Стариков. – Нам надо догнать отряд. – А то ведь утопнем в тех болотах…

Отряд они догнали быстро.

– А, вот вы где! – выдохнул Федос. – А я-то все ищу вас… Куда, думаю, вы запропастились?

– Да, это мы и есть, – невесело усмехнулся Лысухин. – Во всей своей красе, целые и невредимые.

– Ну, тогда старайтесь ступать след в след за другими, – сказал Федос. – Ни влево, ни вправо – ни шагу. Утопнете. Наших болот-то вы не знаете…

– Не знаем, – согласился Стариков.

– Вот и не уклоняйтесь от маршрута, – сказал Федос.

* * *

Шли не так и долго – не больше часа. Отряд остановился.

– То ли берег, то ли остров, – предположил Лысухин. – Короче говоря, твердь земная. Фу-х!

Похоже, дальше отряд идти не намеревался. Коноводы отвели лошадей подальше от болота, люди в изнеможении опустились на землю. К Старикову и Лысухину подошел Федос.

– Дальше не пойдем, – сказал он. – Сюда они не сунутся. Утопнут…

– И долго мы здесь будем сидеть? – спросил Стариков.

– Как обычно – два или три дня, – ответил Федос.

– А те, которые остались в прикрытии? – спросил Лысухин.

– А что те? – не понял Федос, но тут же догадался о чем речь. – Ах, те… Вернутся к нам, если останутся живы. Или дождутся нас на твердом берегу.

– А что, бывает, что выживают? – спросил Лысухин.

– Всякое бывает, – ответил Федос.

И он отошел, на ходу давая какие-то распоряжения партизанам. Какое-то время Стариков и Лысухин молча лежали на майской траве и смотрели в небо, по которому бесконечной чередой с запада на восток плыли рваные серые облака.

– Просушиться бы, – сказал наконец Лысухин. – Да и грязь с себя отмыть не помешает. А то ведь мы будто и не люди, а какие-то водяные. Или болотные черти.