Тайные тропы (сборник)

 – Ты иди к Заболотько и подожди его. Он туда явится.

– Хорошо, – ответил Андрей. – Мне им, кстати, кое-что передать надо. – И он показал на сверток.

– Ты подробности насчет Тряскиной слышал? – спросил Изволин.

– Знаю только, что она была ранена, что два раза был у нее в больнице начальник гестапо Гунке: подробно расспрашивал, велел поместить в отдельную палату. Не будь ранений, Тряскина, очевидно, так и не выкрутилась бы. А Родэ? Наповал? – в свою очередь поинтересовался Грязнов.

– Наповал! – махнул рукой Денис Макарович.

Единственный сын Игната Нестеровича Тризны Вовка, в котором и мать, и отец не чаяли души, болел брюшняком и лежал сейчас в нетопленной комнате. Сама Евгения Демьяновна готовилась снова стать матерью. За ее здоровье Тризна опасался. Евгения Демьяновна часто теряла сознание и подолгу не приходила в себя: сказывались голод, нужда и вечные волнения, вызванные боязнью за мужа, шедшего на самые опасные предприятия.

Игнат Нестерович и Андрей стояли у постели больного.

– Спи, карапуз мой… закрой глазки, родной…

Мальчик опять сбрасывал одеяло, бормотал что-то про скворцов, жаловался на убежавшего из дому кота Жулика, просил пить…

Бледная, едва стоявшая на ногах Евгения Демьяновна поила его с ложечки кипяченой водой.

– Женя скоро ляжет в больницу. Кто же с Вовкой останется? – сокрушался Тризна. – Придется, видимо, отнести к деду.

Дед – отец Евгении Демьяновны, шестидесятидвухлетний старик, разбитый параличом – жил недалеко от них в собственном домике. Тризна не раз упрашивал старика оставить домишко и перебраться к нему, но тот наотрез отказывался. «Тут моя подружка померла, – говорил он, – тут и я богу душу отдам».

– Сможет ли он за Володей ухаживать? – с сомнением покачал головой Грязнов.

– Дать лекарство и покормить сможет. Старик он заботливый и по дому без посторонней помощи передвигается… Ну, что же, полезем к Леониду, – вздохнув, предложил Игнат Нестерович. – Женя, пойди к калитке, посмотри…

Леонид Изволин обрадовался приходу Андрея, так как давно уже его не видел.

– Какой тебя ветер принес? – крепко пожимая Грязнову руку, спросил он.

– Дела привели.