Тайные тропы (сборник)

Бежать сейчас, пока он еще не вошел в дом Юргенса! Пропуск в кармане, и пока хватятся – можно надежно укрыться. Никита Родионович окинул взглядом шедшего рядом служителя. Сбить с ног, пожалуй, не удастся – он слишком крупный. Единственный способ – остановиться, закурить, отстать на несколько шагов, а потом махнуть через забор на улицу. Но что будет с Андреем? Он в руках Кибица – а оттуда не уйдешь. Спастись самому и погубить товарища?..

Поднялись на крыльцо. Служитель открыл дверь.

В приемной, как обычно, господствовала тишина.

Лицо у незнакомца было рыхлое, белое, с двойным подбородком.

– Садитесь, – сказал по-немецки незнакомец, не сводя глаз с Ожогина.

Ожогин опустился в кресло.

– Когда в последний раз вы видели своего брата?

Никита Родионович посмотрел на Юргенса, как бы спрашивая, отвечать ли на вопрос. Юргенс догадался о причине беспокойства Ожогина и объяснил:

– Полковник Марквардт.

Ожогин встал, загремев креслом.

Марквардт жестом вновь пригласил его сесть, достал из бокового кармана авторучку и начал что-то чертить на лежавшем перед ним листочке бумаги.

Ожогин сказал, что в последний раз он видел брата Константина в сороковом году.

– Где?

– В Минске.

– Зачем он попал в Минск?

– Приехал повидаться со мной перед отъездом в Ташкент.

– Его назначили в Среднюю Азию?

– Нет, он поехал туда по собственному желанию.

– А разве в центре он не мог устроиться?

– С пятном в биографии – арест отца – это не так просто.

– Профессия брата?

– Инженер-геолог.

– Где он сейчас?

Ожогин пожал плечами:

– Скорее всего, там же, в Средней Азии.

– А не на фронте?

– Нет. Он инвалид и от военной службы освобожден.

– А точное его местожительство?

Ожогин ответил, что, судя по письму, которое он получил перед самой войной, Константин имел намерение обосноваться в Ташкенте.

– Он писал из Ташкента?

– Да, из Ташкента.

– Обратный адрес указывал?

– Главный почтамт, до востребования, если это можно считать адресом.

Беседа с самого начала приняла форму допроса. Марквардт быстро ставил вопросы и изредка поднимал голову, бросая на Ожогина короткие взгляды. Юргенс в разговор не вмешивался. Он казался безучастным ко всему, что происходило, – сейчас не он был здесь старшим.