Конец «осиного гнезда»

Стремясь побыстрее добраться до Урала, где жил и работал Саврасов, Брызгалов на станции Лебедянь пристроился на товарный поезд.

Этой же ночью около одного из разъездов поезд подвергся налету немецких бомбардировщиков. В вагон, на тормозной площадке которого ехал Брызгалов, угодила бомба. Брызгалов получил тяжелое ранение и контузию: ему перебило осколком ногу повыше колена; вместе с другими его подобрали и увезли в Москву, в больницу.

Гюберт потер переносицу, подумал и спросил:

– Долго ему придется лежать?

– Пожалуй, да.

– Документы его уцелели?

– И документы и деньги. Деньги были в крупных купюрах, занимали мало места, и его мешок не привлек к себе внимания.

Я хотел добавить еще что-то, но Гюберт перебил меня:

– Откуда вам известны все эти подробности?

– От самого Брызгалова.

– Но вы же заявили при первой беседе, что не знаете его!

Я сообразил, что Гюберт пытается запутать меня. Я отлично помнил каждое сказанное слово. Поэтому я разрешил себе усмехнуться и спокойно проговорил:

– Вы ослышались.

Я не мог так заявить. Ведь меня прислал Брызгалов.

– Допустим, – заметил Гюберт (к чему это относилось: к тому, что он ослышался или что Брызгалова я знаю, – предоставлялось судить мне).

– Как вы его узнали?

Вот тут мне и пришлось во всех подробностях изложить подготовленную нами версию. Смысл ее сводился к тому, что Брызгалов, еще до войны знавший меня по некоторым «общим делам», вызвал меня из больницы через смазливую санитарку и попросил съездить к Саврасову.

Он вручил мне часть фотокарточки, передал пароль и пообещал по возвращении пять тысяч рублей. Предложение показалось мне соблазнительным, я отправился на Урал, встретился с Саврасовым, получил от него информацию и вернулся. Тогда Брызгалов предложил мне перейти линию фронта, что отвечало моим тайным желаниям.

– И вы согласились? – спросил Гюберт прищурившись.

– С Брызгаловым шутки плохи, – сказал я. – И потом… мне угрожала мобилизация в армию.

– Он дал вам деньги?

– Нет, – сердито ответил я.

 – Он послал меня к вам и сказал, что со мною расплатитесь вы.

– Но ведь вы знали, что у него есть деньги?

– Он сказал, что должен передать их Саврасову. И он поклялся, что вы заплатите втрое больше, если я доберусь до вас. Он даже хотел дать записку, но потом передумал: опасно…

Гюберт помолчал, кривя рот в усмешке и разглядывая меня.

– Он мне соврал? – спросил я.

Гюберт встал, вышел из-за стола, пересек неслышно комнату и остановился у окна.