Голубой пакет

– Куда же девалась машина? – задал вопрос гестаповец. – С машиной им управиться было труднее.

– Они могли угнать машину, – робко высказал свое мнение начальник полиции.

– Нелепость! – воскликнул гестаповец. – Она не могла пройти незамеченной через пункты жандармерии. Мы имеем теперь проверенные данные о всех машинах, шедших в нашем направлении. Машины с курьером среди них нет.

– Что же вы предлагаете? – обратился к нему комендант.

– Искать, – ответил начальник гестапо. – Искать по маршруту ее следования, а не вблизи города…

Вошедший дежурный прервал его и попросил снять телефонную трубку.

Гестаповец подошел к телефону.

Звонил его заместитель.

Он доложил:

– Только что видел Филина. Занимательная история. Он получил письмо от небезызвестного Новожилова…

– Командира партизанского отряда? – недоуменно спросил начальник гестапо.

– Совершенно верно.

Все присутствовавшие на совещании замерли и насторожились.

– Дальше! – потребовал начальник гестапо.

– Новожилов хочет прислать к нему свою дочь и просит, чтобы он пристроил ее где-либо в городе на работу, желательно около себя.

И советует Филину выдать дочь за свою сестру. Понимаете? Между прочим, эта дочка владеет немецким языком. Филин уверен, что это партизанская разведчица или связная. Он хорошо знает Новожилова и отлично помнит, что у того есть три сына и никогда не было дочери. Я предполагаю, что партизаны замыслили какую-то комбинацию.

– Когда она должна явиться?

– Об этом в письме не сказано, но, очевидно, в ближайшее время.

– Гм… Да… Так… Сейчас я приеду, – проговорил начальник гестапо и положил трубку.

Взгляды всех остановились на нем.

– Что-нибудь новое? – с затаенной надеждой в глазах поинтересовался майор Фаслер.

– Да, новое, – ответил начальник гестапо, – но не имеющее никакого отношения к машине. Простите, но мне надо быть у себя.

Присутствующие переглянулись.

11

От домашних дел Костя освободился в двенадцатом часу ночи. Он успел выкупаться, принес воды из колонки, прополол грядку с луком, поставил подпорки возле расцветающих кустов золотого шара, сбегал к знакомому железнодорожнику и выпросил у него бутылку керосина.

Потом он зашифровал телеграмму, спрятал ее и стал ждать своего времени.

Мать уже спала во второй комнате, а может быть, только делала вид, что спит.

Костя прошелся босиком по прохладному полу, вымытому им же, погасил свечку и вышел во двор.

Ночь стояла тихая, теплая.