Клинок эмира

Всадники с места подняли коней в галоп и вскоре превратились в маленькие точки. Потом они вовсе исчезли в раскаленном, дрожащем мареве.

Пораженный и озадаченный великодушием Бахрама, верного телохранителя Ахмедбека, Хаким помял свою бороду, покачал головой и отправился своей дорогой.

– Кажется, – проговорил он вслух, – я отделался очень дешево.

7

К столетнему карагачу с пышной, раскидистой, точно шатер, кроной подъехали и остановились двое всадников. Они были в милицейской форме, при пистолетах, со шпорами на ногах.

Один из них легко спрыгнул с коня, отдал повод другому и коротко бросил:

– Пойду. Жди здесь!

– Да будет легок твой путь, – вполголоса проговорил оставшийся.

В кишлаке давно ютилась ночь. Высокое небо было густо усыпано звездами. С гор тянуло прохладным, освежающим ветерком.

Позванивая шпорами, человек миновал несколько домов и зашел в первую попавшуюся открытую калитку.

Во дворе стояла такая же тишина, как и на улице. Человек постоял несколько минут в нерешительности, выжидая, что вот-вот на него набросится с лаем собака, но этого не случилось.

– Кто там? – раздался женский голос.

– Милиция. Откройте!

За дверью послышался шорох, шепот, глухие шаги, и наконец дверь скрипнула. Показалась пожилая заспанная женщина с лампой в руке. Она уступила было дорогу гостю, но тот предупредил:

– Заходить не буду. Некогда. Как в кишлаке?

– Что как? – с недоумением переспросила женщина и, приподняв лампу до уровня головы, всмотрелась в незнакомое лицо.

– Тихо, спокойно?

– Да… да… А что?

– Ничего. Басмачи не заглядывали?

– Что вы… что вы… Аллах милует… Да и чего они сюда заглядывать будут. Мы ведь у города под боком. По дороге все время машины бегают.

– И не слышно о них ничего?

– Говорят разное, а где правда, трудно разобрать…

– Это хорошо, что не заглядывают, а заглянут – жалеть после будут. А где остановился обоз с ранеными аскерами?

– У нас.

– Я знаю, что у вас. Я спрашиваю, где? Ночью тут ноги сломать можно.

– А вы идите по этой же улице и как увидите арбы, вот там и раненые. Их уложили в алухане.

– Рахмат, спасибо! Попробую найти, – и человек ушел.

Он вновь побрел по пыли, и только тонкий перезвон его шпор нарушал плотную ночную тишину.

Дойдя до середины кишлака, он увидел арбы с поднятыми оглоблями, стоявшие вдоль дувала.

Человек зашел во двор.