Путешествие за единственным «Прощай»

А затем все вместе синхронно направились в сторону Алекса и Кларкса очень медленным шагами, словно зомби.

Тут из-за угла появился знакомый спасительный чёрный Кайен, подъехавший прямо к испуганным мужчинам. Они, не мешкая ни секунды, оба забрались на заднее сидение, и машина поехала вперёд. Все «зомби» тут же превратились в нормальных людей и продолжили заниматься своими делами: дворники убирать двор, мама повела дочку в детский садик, подростки отправились в школу, а мужчина куривший сигарету выронил бычок, когда маленький огонёк коснулся пальцев.

Кларкс безумно смеялся:

– Вот это да! Я уже отвык от такого! Как же вовремя! Ещё бы чуть-чуть и снова всё сначала.

– Где тебя носило? – не дожидаясь привычной фразы «доброе утро», Алекс накричал на Билли.

Билли вообще не понимал такой возбуждённости своего начальника и его неизвестного друга. Да и выглядели они оба странно. Не привычно видеть мистера Фримена без костюма.

– Вы же знаете, пробки…

– Пробки в бутылке! Мог бы раньше выезжать!

Билли явно очень не нравилось, как с ним разговаривают, он покраснел, снял шофёрскую фуражку и, бросив её на соседнее сидение, вытер потный лоб тыльной стороной ладони.

– Алекс, успокойся. С чего ты так завёлся? – слегка повысил голос Кларкс.

– С чего завёлся? Ты видел их глаза? Они бы нас на куски порвали голыми руками, а потом съели бы, как в фильме про зомби.

– Вы о чём? – Билли абсолютно ничего не понимал, но его никто не слышал.

– И что с того? – Кларкс был иронично невозмутим и расслабленно сидел, облокотившись на дверцу правой рукой, а левой трогал свою цепочку.

– Что за глупый вопрос? – Алекс сорвался на крик. – Я не хочу умирать! Ты знаешь, каково это? Я жить хочу!

Это было похоже на маленький нервный срыв. Сравнимо с вулканами нервный срыв это огромный вулкан, извергающий лаву, огонь и чёрный дым, а то, что происходило сейчас с Алексом – всего-лишь небольшой плановый взрыв в шахте.

Кларкс пристально смотрел на Алекса, и, не отводя глаз, тихо и очень умиротворённо произнёс:

– Поверь мне, я знаю, что это значит, – эти слова действовали невероятно успокаивающе.

Эти слова звучали из уст Кларкса не как результат десятилетних философских размышлений, но как нечто большее. Как факт полученный горьким опытом. Даже Алекс сумел различить едва заметные нотки тоски в его голосе.