Я – неандер

Могут не одобрить ретрограды, дескать отцы и деды наши охотились с нынешними дрынами и нам заповедовали, так что негоже отступать от традиций…

Но может и оценят, но точно не сейчас. Для такого оружия, нужны наконечники, простое острие будет крайне неэффективно особенно против сколько-нибудь крупной добычи, тех же туро-бизонов. Я их своей палочкой скорее разозлю, чем пробью шкуру. А значит надо изготовить обычный дрын, тяжелый и толстый. Вот и пошел искать себе подходящую палку по пути добавив свою «мину» в общее «минное поле».

Впрочем, долго искать не пришлось, приемлемых вариантов полный лес, бери и руби чуть ли не первое попавшееся деревце с руку толщиной.

Правда у меня топора нет. Только нож-скребок. Пришлось идти искать Полосатого Кота и просить его дать каменный топор. Но тот инструмент мне не доверил и узнав для чего он мне нужен, не поленился, пошел вместе со мной. Более того, с нами намылился шаман, что кажется набивая себе цену и убеждая, что он один из самых ценных членов рода, без которого никуда, был в каждой дырке затычкой.

Так шаман провел над деревцем обряд, прося у елочки и в целом у леса прощение за то, что рубим это деревце и так же прося стать после этого хорошим копьем. Хорошо хоть без кровавых ритуалов обошлось. Полосатый Кот наконец свалил нужную елочку, не столько рубя топором, сколько совершая пилящее действие.

Подпилили часть волокон по кругу, создали точку надлома и просто свалили деревце.

С копьем провозился неожиданно долго, по факту до самого вечера. Тут ведь сначала ветки и вершину отломай, потом кору зачисти, обожги все, чтобы смола перестала выделяться. Но дольше всего конечно возился с формированием острия. Надо немного обуглить древесину, а потом заточить ее о камень.

Так-то работы было не сильно много, но пришлось много времени тратить на занятия с изготовлением копья не связанного, а именно на охоту за… доставшими меня блохами и вшами.

Чтобы хоть немного полегче было, переодел свое пончо мехом наружу. Совсем избавляться от него не стал ибо тело молодое и действовало при виде обнаженных женских телес (а они себя одеждой по летнему времени и не самой чистой работе со шкурой не обременяли) соответствующим образом.