Кремлевский спецназ

Схватил за волосы, приподнял, бросил головой обратно на кровать, но так, что колени женщины остались на полу. Защелкнул на запястьях уже двое наручников. Сорвал с бывшей жены грязный халат, лифчик, трусы…

– А ты по-прежнему привлекательна, особенно сзади.

– Не надо, Денис, прошу тебя!..

– Надо, Лара. Я долго ждал этого момента, и он наступил.

Куршин грубо взял ее. От боли женщина закричала, что еще более возбудило насильника. Удовлетворившись, он отошел от постели и взял в руки кнут. На спине бывшей жены проступила кровавая полоса.

В полубессознательном состоянии Лариса прошептала:

– Не надо, прошу! Хватит…

– Да, – сказал Куршин, – хватит. Я хотел, чтобы ты сдохла в муках, но ты все же когда-то подарила мне волшебную ночь любви. Любви, тобой же и растоптанной. Поэтому я помогу тебе. Ты не будешь мучиться.

Он перевернул ее на спину и резким движением вооруженной клинком руки перерезал горло. Стер рукавом рубахи пот с лица. Подошел к стене. Нажал на кнопку звонка.

Дверь тут же отворилась. За ней стоял сам Ахмад Курдани:

– Все?

– Все! Прикажи доставить мне в комнату водки. Много водки!

– Вечером тебе ехать в Пакистан. Посланец из Пешавара уже прибыл.

– Ты плохо понял меня, Ахмад?

– Хоп, полковник, водка будет!

Куршин в окровавленной одежде поднялся к себе и принял душ. Ахмад же вошел в комнату, на полу которой лежало тело бывшей жены Куршина. За ним туда же вошел второй афганец с четками в руках – посланец Раббани.

– Надеюсь, Ахмад, ты записал на видеокамеру «свидание» полковника с бывшей женой?

– От начала до конца.

Со звуком.

– Кассету мне! Я отвезу ее вместе с Куршиным в Пакистан.

– Как скажешь, уважаемый Хамид.

– Хоп! Пора и мне на отдых.

Посланец из Пакистана ушел. Вернулся к себе в покои и Курдани.

Над Бервеханом опустилась густая зимняя ночь. Заморосил нудный, холодный дождь.

Глава третья

Афганистан, район селения Адраси, двадцать с лишним лет спустя

Джип и четыре пикапа «Ниссан» с закрытыми тентами кузовами, и еще два – с боевиками – медленно подкатили к брошенному кишлаку Байдур, окруженному со всех сторон холмами, заросшими кустами и редкими деревьями.

За развалинами у южной высотки колонна остановилась. Из двух машин вышли люди в камуфлированной форме и замерли у кузовов в ожидании человека в черном комбинезоне. На голове у него был черный берет, а не нуристанка – национальный головной убор афганцев.