Попаданец: Попаданец обыкновенный. Барон Гаремский. Рассар (сборник)

Рассар есть рассар. Все их возможности неизвестны. Вполне может выследить даже высшего вампира и убить. Кто знает? Такие случи неизвестны, так что недооценивать его как противника нельзя. Вот и некроманта этого как-то ведь убил, хотя в магии они не сильны. Может, шаманка подсобила?

– Я могу дать такие гарантии…

Человек повернулся к орчанке-шаманке с немым вопросом. Та кивнула.

– Отлично. Сегодня Олграна уже не в форме, так что завтра дашь такие гарантии – и скатертью дорога на все четыре стороны, – тебя никто не держит, и ты не задерживайся.

– Но… я хотела бы остаться, – сказала я, прежде подумав.

– Зачем это?

– Мне нужно некоторое время, чтобы набраться сил… – ответила я.

Человек легко усмехнулся. Почувствовал, что я сказала не все – не солгала, хотя до лжи недалеко: сил сейчас у меня полно, – а именно недоговорила. Он – рассар, с ним не стоит играть в словесные игры, он почувствует ложь, так же как и высший вампир. Но спрашивать ничего не стал. А то я не знаю, что пришлось бы говорить.

– Кстати, за что некромант тебя держал в камере? – спросил человек, сам уходя от опасной для меня темы.

– Ни за что.

– Как это?

– Я требовалась ему для экспериментов…

– И что он делал?

– Не знаю. Он просто приходил и, покормив, забирал у меня немного крови. А что он с ней делал, я не представляю.

– Как же он тебя вообще поймал?

– Обманом, конечно, – скрипнула я зубами от ненависти.

– А до этого что, не трогали?! – искренне удивился человек.

– А чего нас трогать? – в свою очередь немало удивилась я.

– Ну как же, вампиры, нападаете на людей, выпиваете досуха…

– Кто тебе сказал такую чушь?! – возмутилась я. – Сколько прошло лет? Какой сейчас год?!

– Семь тысяч двести третий от пришествия Ольера, – ответила орчанка.

– Двадцать шесть лет… – пробормотала я. – Теперь понятно, что люди насочиняли о нас столько всяких небылиц… люди всегда имели очень короткую память.

– А если поподробнее? – попросил Ксиррел.

– Ни на кого мы просто так не нападали… Мы вели вполне обычную законопослушную жизнь. Немного затворниками в своих гнездах – замках, но это понятно: свет нам неприятен, даже высшим, что уж говорить об обращенных, вообще сгорающих на солнце.