Исход в Беловодье

И надо же, словно в насмешку именно в двух последних горшочках, в тех, что культивировались грибы из земли и ротовой полости Матрены, на хлебных сухарях виднелась серая пушистая грибковая поросль.

Руки задрожали еще сильнее. Он даже потер глаза, чтобы удостовериться, что это не обман зрения из-за желания увидеть именно то, что видит.

– Теперь осталось понять, оно это или не оно…

Ведь могло статься так, что автор статьи присобачил какое-нибудь «левое» изображение чашки Петри с серой плесенью, потому как о том, что плесень должна иметь именно серый цвет, он узнал именно из той единственной статьи с изображением.

Ни в каких других статьях цвет плесени не обозначался.

Проблема заключалась в том, что в одной из статей посвященных вообще плесени как таковой Алексей как-то прочел, что именно серая плесень является одной из самых токсичных, но статья имела лишь самый общий смысл, то есть без указания, какая именно плесень дает этот токсичный цвет, лучистые грибы – актиномицеты или что-то другое.

Он осторожно понюхал плесень, нос работал плохо, но тем не менее почувствовал, что она давала тот самый нужный землистый запах.

– Вроде оно… в любом случае выбирать не приходится.

Алексей начал рассаживать обе полученные культуры на свежие сухари. На рассаду потратил примерно по четверти от объема кучек.

– И вот еще один вопрос, сколько есть? Мало – не подействует, так еще и чумная палочка сука может приспособиться и выработать иммунитет… много – сам откинешь копыта от побочки, печень отвалится на раз… Испытать бы на ком…

Алексей посмотрел на Остапа.

Тот был совсем плох. Еще день два и все – помрет. Собственно Алексей удивлялся тому, что тот все еще жив.

«Наверное почти подобрался к пяти процентам, что имеют шанс выжить, но «почти» не считается», – подумалось ему.

К тому же испытания – это потеря времени, а у него его и так немного.

– Жрем по… вот столько…

Алексей взял сухарик размером примерно с два кубика рафинада.

Вздохнул как перед прыжком с трамплина в холодную воду и закинул плесневый хлеб в рот. Далее начал вдумчиво жевать, тщательно давя рвотные позывы. Не то чтобы вкус плохой, скорее чистая психология. Прожевав ту культуру плесени, что получилась из земли, закинул в рот вторую порцию, что вырастил из соскобов с ротовой полости Матрены.

– Четыре раза в день по две культуры, – обозначил он себе рецептуру что называется «с полотка».

Посмотрел на остатки.