Индийский поход

Что с тобой чуть и не произошло…

– Прав ты… во всем прав, – показательно повинился Орлов. – Вот только видишь ли какое дело… я как бы тоже характерник… слабенький правда.

И тут Василий вспомнил из чужой памяти, что в роду Орловых по легендам и впрямь имелись характерники, правда об этом предпочитали сильно не распространяться. У казаков к ним было странное, какое-то двойственное отношение, уважительная опаска. Вроде и полезные члены общества, как ни посмотри, много знают, умеют, но в то же время имело место быть некоторое отчуждение.

– Правда, что ли?! – аж слегка отшатнулся урядник.

– Правда. Много слышал о таких местах и вот оказался возле одного из них. Вот и не утерпел. Сам понимаешь, находиться от места силы на расстоянии вытянутой руки и не попробовать…

– Ну да… это наверное, как от девки на все готовой и уже подол задравшей отказаться…

Казаки такому сравнению жизнерадостно засмеялись.

– Верно подметил Онисим. Вот и я не смог от такого отказаться.

– Слаб человек, – пыхнув только что раскуренной трубкой, философски заметил урядник.

– Верно.

– А в чем твоя сила, господин полковник? – с жадным любопытством спросил Михаил.

И остальные казаки аж наклонились навстречу с блеском в глазах, желая оказаться в числе посвященных в тайну. Их буквально распирало от любопытства.

И это было Василию на руку.

– Как и у Вещего Олега, в прорицании, – сказал Василий, решив выжимать из ситуации максимум возможного.

Тут на поляне возникла абсолютна тишина, казалось, казаки даже дышать перестали, только дрова потрескивали.

– Видели что-то?.. – с придыханием прошептал кто-то из молодых.

– Видел.

– И как оно там в будущем? – медленно произнес пришедший в себя урядник Онисим, пристально взглянув на Орлова.

– Если в целом, то хреново и чем дальше, тем хреновее.

– Далеко увидел?

– До две тысячи двадцатого года от рождества Христова.

– О-о-о!!! – пронесся по поляне общий протяжно-восторженный стон.

– Далеко…

– И что будет? – снова спросил Онисим.

– Как я уже сказал, хреново будет, – с тяжелым вздохом и хмурым видом, произнес Василий. – Россия сначала разрастется до одной шестой части всей суши планеты, а потом сожмется до пределов столетней давности.