Барон Гаремский

Сейчас, как она сама оценивала расклад по магическим силам, имеет место быть равновесие.

Я только кивнул. А что еще я мог сделать? Что-то обещать в таких условиях просто глупо. Магическая составляющая для меня по-прежнему непросчитываемый элемент.

Вообще, как выяснилось, любая подготовка по ловушкам практически бессмысленна, особенно в одном направлении магии, как, например, в нашем случае шаманизм. Вражеские полки не пойдут в наступление, пока шаманы не проверят поле боя на закладки – будь то магического плана или же материального, все поснимают.

В итоге война как бы разносится на два уровня: война магов в тонком мире энергий и собственно мочилово среди разумных. Правда, если какая-то сторона терпит поражение в магическом плане, то и непосредственно солдатам может хорошо достаться магией от победителя, а это уже полное поражение.

Так что если ты победил в грубой силе, побив солдат противника, а твое магическое прикрытие дало слабину, это не значит, что ты победил. Если, конечно, не доберешься раньше до магов-шаманов и не посрубаешь им головы.

Но это сомнительно.

Что касается расположения солдат на поле боя, то я особо не мудрил. На переднюю линию конечно же поставил големов – увы, это действительно «дрова войны», расходный материал, – а за ними лучников.

Тут меня торкнуло: а чего, собственно, не вооружить големов стреляющим оружием?! Ведь для них взвести даже очень мощный арбалет пара пустяков! Увы, все задним умом умны…

Дальше поставил кавалерию. Хотя неизвестно, удастся ли моим казакам проявить себя именно как кавалеристам или же им придется спешиться.

Но тут, как говорится, война план покажет.

А в самом конце долины, на самой верхотуре – артиллерию.

И вот, заняв позицию, мы замерли в ожидании врага.

– Олграна, а ты можешь мне показать, что ты видишь? – спросил я, заметив, что шаманка погрузилась в легкий транс, предупредив, что займется разведкой.

Она лишь кивнула, указав на место рядом с собой, а потом положила мне правую руку на голову, и я увидел местность с высоты птичьего полета в буквальном смысле этого слова, так как разглядывал все глазами орла.

Да уж, десять тысяч – это много. Это, черт возьми, очень много!!!

И хоть на марше они выглядели беззащитными (а с высоты так и вовсе беспомощными муравьями), так что аж скулы сводило от желания напасть на них, пока они вот так растянуты, и побить частями, но я уже прекрасно осознавал даже без подсказок, что это бесполезно.