Барон Гаремский

Это ведь была пробная выплавка, и, судя по всему, результат можно считать рояльным, то есть очень удачным, и глина содержит-таки мифрил-алюминий. Дальше будем делать уже из нужной глины, в больших объемах, а значит, и результат получится на порядок лучше.

А повеселились мы с подготовкой знатно. Решили совместить полезное с… полезным. То есть пока Олграна «договаривалась» с духами и тренировалась с получением молнии нужной мощности и продолжительности, чтобы не горели провода, я с вампирессой тренировался переходить в ускорение.

Поначалу, как ни странно, ничего не получалось. Мы ведь защитились от удара молнии, и я на них практически не реагировал – безопасность-то обеспечена, – только невольно вздрагивал да пригибался при ударе грома.

И лишь когда Олграна в чем-то ошиблась или с духами у нее какие терки вышли (а может, у меня за спиной знаками с ней вампиресса договорилась), и молния, вместо того чтобы ударить в громоотвод, долбанула между ним и нами, я опять перешел на сверхскорость.

– Запомни это чувство, – наставляла меня Ссашшиллесса.

– Да чего его запоминать?! Это просто дикий ужас! – вопил я.

– И попытайся воспроизвести ощущение без дополнительных стимулов вроде молнии.

И, черт возьми, у меня получилось! Сам не понял как, но стоило представить, как в землю в трех – пяти метрах впивается молния, я переходил в измененное состояние, для меня все замедлялось, практически застывало – это я ускорялся.

Раз, два, три!

Я метался с одного конца поляны на другой, в одно мгновение преодолевая десятки метров расстояния.

– Достаточно! – остановила мои хаотичные перемещения вампиресса, причем перехватив меня на сверхскорости, так что мне еще придется изрядно поднатореть, чтобы с ней сравняться.

– Почему?

– Ты все же человек, а не вампир.

– Я еще и рассар! – гордо заявил я.

Типа круче меня только вареные яйца.

– Все равно. Сверхскорость для тебя не боевой режим, как для вампира, после которого даже мы испытываем слабость, а только способ спасения или проведения завершающей атаки.

Я прислушался и чуть не упал. Такое ощущение, что я целый день вагоны разгружал. Эйфория от обретения новой способности быстро прошла. Это действительно инструмент разового и очень кратковременного действия. Последний шанс.