Звезда второго плана

– И что это мы, Марина Максимовна, мало того, что всяким непотребством занимаемся, так еще и хулиганим? Зачем милиционеров побили, а?

– Я не била, – буркнула она.

– А кто бил? Пушкин? У меня вот в протоколе сказано: «Во время задержания набросилась на сотрудника, находящегося при исполнении»… Что же это ты, Марина Максимовна, себя так ведешь? Подружки твои куда скромнее. Или ты первачом и еще не поняла, как себя надо вести с правоохранительными органами?

– К-какие подружки? – икнула она.

Опер скривился.

– Ты мне тут ваньку-то не валяй. Под кем ходишь? – вдруг рявкнул он.

– Что? – пролепетала она, чувствуя, что глаза наливаются слезами.

– Сутенер твой кто?

Марина задрожала еще больше.

– Я не проститутка, – сказала она тихим голосом.

– А кто? – ядовито поинтересовался опер. – Доктор наук?

– Я певица.

– А я о чем, – усмехнулся опер. – Певицы, они ж такие… Ты мне, рыба моя, скажи, зачем Петровича нашего побила?

– Не била я его. Шла мимо, а он за руку схватил, я испугалась…

– Чего ж ты испугалась? – удивился опер.

 – Петрович у нас совершенно безобидный дядька, лучший друг женщин и детей позднего пионерского возраста. И, кстати, откуда это певицу несло, да еще в таком виде?

Она перевела взгляд на свои ободранные коленки и вдруг, вспомнив взгляд зеленых раскосых глаз, почувствовала, как в голову ударила волна паники и отвращения, а следом вторым приливом принесло страх, смытый адреналином. Горло перехватило спазмом. Она часто-часто заморгала, стараясь сдержать слезы, но не смогла.

Перед глазами поплыли разноцветные круги. Марина разрыдалась и сползла на пол, уткнувшись лицом в колени.

– Ты чего это? – рявкнул опер. – Ты брось мне тут истерики закатывать! А ну, вставай!

Он подбежал к ней и, схватив за руку, попытался поднять, но это прикосновение напугало Марину еще больше. Она завизжала так, что опер с перепугу попятился, опрокинул стул и замер, не зная, как реагировать.

– Ну… ты это… ты чего? – повторил он мягче и, подойдя ближе, присел на корточки и прикоснулся к волосам.

Она шарахнулась в сторону, вжавшись в угол:

– Н-не трогайте меня!

– Да успокойся ты, никто тебя не трогает…

Он снял трубку и что-то вполголоса проговорил. Всхлипывающая Марина не разобрала ни слова. Поджав ноги к подбородку, она закрыла лицо руками. Дверь открылась, впустив пузатого мужичка с чемоданчиком в руках.

– Ну, чего тут у тебя? – миролюбиво спросил он у опера.