Ярость валькирии

Пишет голых шлюх, оптом и в розницу.

– Как это? – ахнула мать и присела рядом. – Совсем-совсем голых? И ты терпишь?

– А что, на куски их резать, по-твоему? – ответила Вера с набитым ртом и повела рыхлыми плечами. – Я – женщина понятливая. Призвание у него такое – шлюх писать с натуры. Родная жена его на творчество не вдохновляет. Но, глядишь, потом шедевры задорого продаст, купит себе галстук, а мне – шубу. Или две.

Мать покачала головой и пододвинула блюдо с пирожками ближе к дочери.

– Не дело это! – сказала она с осуждением.

Вера отшвырнула ложку, и та брякнулась на пол.

– Тоже мне «картинки»! Что ты понимаешь в искусстве? – заорала она так, что заглушила звук работавшего на улице перфоратора. – И в наши отношения не лезь! Сколько раз просила, я – не маленькая девочка! Разберусь как-нибудь без твоих советов!

Мать испуганно захлопала глазами и прижала салфетку к груди. Губы старухи тряслись.

– Верочка, разве я вмешиваюсь? – пролепетала она.

Веру вынесло из-за стола. Она с ревом пролетела мимо матери, скрылась в ванной и заперлась изнутри.

– Вера! А борщ? А пироги?

– Подавись своими пирогами! – прорычала Вера. – И оставь меня в покое раз и навсегда!

Она включила душ и с рыданиями стала срывать с себя одежду, затем встала под обжигающие струи воды. Приступ злобы слегка ослаб, но ее продолжало трясти, как в ознобе. Как же она всех ненавидела сейчас! Всех, без исключения!

И в этот момент раздался телефонный звонок.

Мать, приставив ладонь к уху, выслушала крики дочери, которая забыла выключить душ и пыталась переорать звуки лившейся воды.

– Что ты говоришь? Миллион? Два миллиона? А когда конкурс? Ну не надо! Десять процентов и тебе пять? За информацию? Да, не хило вы устроились! Ой, прости, прости! С языка сорвалось! Завтра уже заявку подадим! А деньги я найду! Стопудово! За мной не заржавеет! Но чтоб все чин чинарем!

Вера вылетела из ванной, едва не прибив мать дверью, но ничего не заметила, потому что в это время быстро нажимала на кнопки телефона.

– Скотина! – прошипела она в ярости. – Опять нажрался!

И направилась теперь к домашнему аппарату.

Набрала несколько раз номер, но услышала лишь короткие гудки. Вера била в стенку кулаком и почти рыдала от бессилия.