Ярость валькирии

Хирург смотрел сверху, как страус, на цепь непонятных каракулей и делал паузы, если майор не успевал за его рассказом.

– Вы сказали: синяки от падения? – уточнил Кирилл.

– Да, разбиты колени и штук пять небольших гематом на теле. Возможно, ее пару раз пнули по ребрам, но от более серьезных повреждений спасла шуба, в которой она была.

– А характер ранений? Можно сказать, чем их нанесли?

– Если хотели бы зарезать, то зарезали бы, – поморщился хирург. – Думаю, скорее, пугали или мстили за что-то. За измену или отказ переспать! Озабоченных в этом плане хватает! Раны, конечно, неприятные, лицо развалено до кости, но хоть глаза не задеты.

И еще я думаю, нанесли их не ножом.

– А чем? – оживился Кирилл и поднял взгляд от блокнота.

– Скорее всего, опасной бритвой. Нет, я, конечно, не настаиваю, но, судя по всему, лезвие было тонким и острым, как скальпель.

На этих словах Кирилл сделал стойку. Если до заключения Первородова он слабо надеялся, что очередная женщина стала жертвой шального гопника, то теперь эта надежда улетучилась.

Очень уж много было совпадений, включая орудие преступления.

– А вдруг на самом деле скальпель? – осторожно спросил он.

Никаких «вдруг» Миронов не признавал, а в голове мигом родилась версия, абсолютно бредовая, более подходившая для детективного романчика или плохого сериала. Жертву нападения доставляют к хирургу-убийце, и тот чинит пострадавшую тем же скальпелем, которым пытался ее зарезать накануне. Красота! Хотя, если разобраться, не такое уж фантастическое предположение.

Ему вспомнился случай из лекций по истории советской милиции, которые им читали в школе МВД. Уголовное дело хирурга где-то в начале семидесятых. Тот сделал поздний подпольный аборт, а ребенка – девочку, которая оказалась живой, с перепуга выбросил в полынью. Но затем, мало того что выхаживал ее в больнице, так еще и удочерил, мучаясь угрызениями совести.

– Не исключено, – согласно кивнул врач. – Края раны не рваные, разрезы тонкие. Нож, уж поверьте моему опыту, оставляет другие следы, особенно если лезвие зазубрено, как у некоторых кухонных или армейских.

Кирилл небрежно, без пробела нацарапал поперек листка «Ненож». Слово получилось забавное и немного опасное. Чем резали жертву? Неножом – новым видом холодного оружия.

– Побеседовать с ней можно? – спросил майор без особой надежды.

– Да что вы! – возмутился Первородов. – Сказано ведь: мы ей ввели седативные, боюсь, она двух слов связно не скажет.