Лик Сатаны

Большая любовь в далеком прошлом. Финансовые проблемы? Так пенсионеры живут экономно, а у этого вон кольцо на пальце, по виду из старого советского золота, толстое, массивное. Неизлечимая болезнь? Хотя какой смысл гадать. Вскрытие, как говорится, покажет…

Огромная лужа крови под погибшим уже потемнела и спеклась. Черные брызги заляпали стену над козырьком и поникший фонарь уличного освещения с трепетавшим на нем обрывком штанины. Мухи атаковали тело и копошились в крови. Миронову неожиданно стало дурно, и он поспешил спуститься вниз, уступив место дюжему доктору со «Скорой».

Тот едва не обрушил лестницу, а после чуть не свалился с козырька, но успел схватиться за фонарь и удержаться на краю. Поэтому, видно, осмотр завершил едва ли не быстрее капитана.

Теперь Миронов наблюдал за Дмитричем, который, несмотря на габариты, весьма ловко перемещался по козырьку, орудовал рулеткой, что-то замерял, записывал в блокнот и, похоже, плевал и на труп, и на скопище мух. Наконец, криминалист сделал несколько фотоснимков и крикнул:

– Держите меня! – И принялся спускаться по лестнице, задерживаясь на каждой ступеньке и с тревогой поглядывая вниз.

Оба патрульных с красными от усердия лицами с трудом удерживали хлипкое сооружение, а потом подхватили Дмитрича под мышки вместе с его скарбом: чемоданчиком криминалиста и фотоаппаратом, и бережно поставили на землю.

– Что там? – подступила к нему дежурный следователь Марина Званцева, тощая блондинка в форме следственного комитета.

Она-то уж на козырек не полезла, сославшись на узкую юбку, но Кирилл догадывался: не захотела созерцать облепленного мухами покойника. Теперь она стояла рядом с Дмитричем и заполняла протокол осмотра происшествия, забыв убрать с лица брезгливую гримасу.

Миронов подошел к ним.

– Чем порадуешь, Дмитрич?

– Ох, совсем не порадую, – в тон ему ответил криминалист. – Жмурик, похоже, не по своей воле свалился, Кирюша. – И зачастил тенорком: – Траектория не та.

Разве что в полете отклонился. Но люди не птицы, сам понимаешь! Не дал нам боженька крыльев…

– Значит, ничего хорошего? – упавшим голосом спросил Миронов.

Понятное дело, суицидник куда лучше убиенного. Возни меньше, и дело можно было бы закрыть быстрее. Был человек, нет человека, галочка в общем списке. Десять дней на вскрытие, проверку, отказ в возбуждении уголовного дела, если, конечно, не найдутся те, кто довел дедушку до самоубийства.