Оглянись на пороге

Мамаша у невестки была ей под стать: сухая, непреклонная, язвительная, не упускавшая возможности поддеть сватью острым языком и упорно называвшая Ольгу Лелей – вульгарно, гадко отметая все попытки возразить. Не женщина – ведьма.

За десять лет супружеской жизни сына мать так и не смогла принять невестку и ее семью. Привыкнуть смогла, принять – нет. Потому даже испытала тайное наслаждение, узнав, что сын ушел от жены.

А через неделю в дверь постучала другая и попросила позвать Сергея. Вон оно как!

Разумеется, в дом постороннюю бабу никто не пустил бы, но, невзирая на все предосторожности, удержать сына не получилось.

Ольге до смерти хотелось услышать, о чем они говорят, но Сергей не дал такой возможности. Из окна она наблюдала, как он вместе с яркой блондинкой, размалеванной, как проститутка, выезжает со двора, озираясь, словно преступник.

Упорядоченный мир внезапно закачался, кренясь вбок.

– Сережа, а кто это был? – спросила мать вечером, когда сын, мятый, пьяный, вернулся домой и уселся за стол, вяло ковыряя котлету.

– Кто? – спросил он. По его голосу Ольга поняла: он прекрасно понял, кого она имела в виду.

– Та женщина, что сегодня приходила.

– Да так, никто, – последовал ответ. – С работы… Там надо было документы забрать, а я… того, ключи с собой унес…

Ольга посмотрела на него добрыми глазами, а потом села напротив, налила себе чаю и, выдержав паузу, проникновенно заявила:

– Врешь ты все. Кто она такая?

– Не начинай!

– Я и не начинаю.

Это случайно не соседка ваша? Вроде бы видала ее во дворе.

– Мам, отстань, а? Дай поесть спокойно…

Она помолчала, помешала ложечкой чай, а потом безразлично заявила:

– Ну, вообще я всегда была против твоего брака. Сам понимаешь, насколько вы разные люди. Никогда ее не любила, ты уж прости.

– Перестань.

– Нет, я все понимаю, – продолжила она, словно не услышав. – Первая любовь и всякое такое, но уж больно она женщина холодная. Вы уже десять лет женаты, а детей нет.

Разве это нормально, когда жена вместо детей о своих фуэте думает? Потому и жизнь у вас… Не жизнь, а фуэта сплошная. А мы ведь не молодеем…

Сын молчал, перемалывая котлету челюстями. Из гостиной горланил телевизор, распевая дикость про чумачечую весну. Ольга перестала отвлекаться на посторонние звуки и вдохновенно продолжила:

– Я же как лучше хочу. Тебе бы женщину… земную, а, Сереж? Простую. Ну, не совсем от сохи, но понятную, как у всех.